— Не ори! Праздник на дворе, а ты орешь, как потерпевшая. Думаешь, что ты тут первая или последняя рожаешь? Тоже мне событие.
Когда открылось кровотечение и Ирина начала терять сознание, к ней в палату прибежали врачи. Девушка отключилась от боли и слабости, а очнулась уже под утро.
— Я родила? — слабым голосом спросила она, обратившись к девушке в белом халате, стоявшей у выхода.
Та обернулась к ней и слегка улыбнулась.
— Родила. Пацана родила, почти четыре килограмма, слоненок настоящий.
— Я могу его увидеть?
Через несколько минут ей принесли новорожденного. Взяв его на руки и морщась от боли, Ирина ощутила какой-то прилив счастья и трепета, какого никогда не испытывала. Она держала на руках своего ребенка. И этот миг казался ей самым счастливым за все ее 24 года жизни. Маленькие ручки, розовый носик, темные волосики на голове — все это было таким родным, таким невероятным, что Ирина испугалась. Ей стало страшно при мысли о том, что от этого чуда ей предстоит отказаться. А сделать это она не была готова.
На следующий день, когда она кормила новорожденного сына, в палату ворвался Гущин.
— Какого черта? — ревел он. — Почему она кормит ребенка? Я же говорил о том, что как только она родит, необходимо отобрать у нее младенца.
Он с силой вырвал из рук Ирины ребенка, а она, хотевшая что-то возразить, увидела разъяренное лицо Николая Ивановича и замолчала. Он вынес ребенка из палаты, и с тех пор Ирина больше не видела своего сына. Ей принесли документы, а она их молча подписала. Внутри все разрывалось от боли и сожаления, но вернуть ничего было нельзя. Она своими собственными руками поставила подпись в документах, в которых говорилось об отказе от сына.
Ирина попыталась дозвониться Гущину, но тот уже не брал трубку. Какой-то человек в черном костюме привез ей в больницу несколько пачек с деньгами. Это был откуп от нее. За эти деньги Ирина продала своего ребенка, как и хотела. Только вот внутри все переворачивалось от ненависти к себе самой, от чувства презрения и от тоски по малышу, который казался ей самым родным и самым главным человеком в ее жизни.
— Мы вас выписываем, но настоятельно рекомендуем обратиться в женскую консультацию, — строгим голосом сказал Ирине врач, подписавший документы на выписку. — Вам необходимо дальнейшее обследование и лечение.
— Лечение? — равнодушно спросила Ирина, глядя в документы. — Зачем? От чего меня лечить?
Врач с удивлением посмотрел на нее.
— У вас были тяжелые роды, в результате которых вы потеряли возможность рожать. Вам врачи ничего не говорили?
— Что? — Ирина уставилась на мужчину в белом халате. — Что он говорил?
Может быть, это была глупая шутка или попытка Гущина напоследок добить ее окончательно?
— Как это потеряла? Я больше не могу иметь детей?
— К сожалению, да, — врач кивнул. — Вот тут написан ваш диагноз, и вам следует как можно быстрее обратиться к врачу для назначения гормональной терапии.
Из больницы Ирина вышла на ватных ногах. В сумке у нее лежали документы, в которых черным по белому было написано о том, что она была бесплодной. Тяжелые роды, закончившиеся операцией, стали причиной ее бесплодия. Теперь о светлом будущем, в котором у Ирины будет настоящая семья и дети, можно было забыть навсегда. Зато где-то был ее родной сын, единственный ребенок Ирины, которого она собственными руками отдала его отцу, заплатившему ей хорошие отступные.
После визита к другому врачу диагноз был подтвержден. Ирина находилась в панике, а тут еще гормональная перестройка организма после родов. Девушка постоянно плакала, ей не хватало воздуха в легких. Ее мучили кошмары в те недолгие промежутки времени, когда Ирине удавалось провалиться в сон. Каждый раз ей снился маленький ребенок, которого она держала на руках и которого у нее отнимал Гущин. В этих снах Гущин не был человеком. Он был страшным монстром с красными глазами, изо рта у которого вырывались языки пламени. Страшный человек оставался страшным даже во снах у Ирины.
Она сорвалась, поехала в город, высматривала Гущина с женой и ребенком. Всего один раз ей удалось увидеть Николая Ивановича, гулявшего с коляской, но подойти к нему Ирина так и не решилась. Она боялась этого мужчину, человека, который мог одним щелчком пальцев уничтожить и ее, и ее семью…
