Вернувшись в столицу, Ирина постаралась обо всем забыть, устроилась на работу секретарем, съехала с квартиры, которую ей снимал Гущин, перебравшись в пригород. Оттуда она ежедневно по два часа добиралась до работы, а потом столько же ехала обратно. Эти длительные поездки выматывали, зато помогали не думать о том, что происходило внутри у несчастной женщины, оставшейся без ребенка и без возможности иметь других детей.
Все деньги, полученные от Гущина, Ирина перевела на счет детского реабилитационного центра, не оставив себе ни копейки. Эти деньги казались ей грязными, они напоминали Ирине о ее страшном поступке, расплачиваться за который предстояло всю оставшуюся жизнь.
Через год после рождения ребенка Ирина немного успокоилась. Она познакомилась с мужчиной, жившим по соседству, между ними завязались дружеские отношения. Еще через несколько месяцев дружеские отношения переросли в более серьезные, и к весне Ирина переехала из съемной квартиры в однокомнатную квартиру Вадима.
— Я хочу познакомить тебя с моей мамой, — торжественно объявил он. — Она живет в соседнем доме, и до этого я не решался сказать ей о том, что у меня есть ты.
— Почему? — удивилась Ирина. — Тебе 30 лет, зачем скрывать от матери свою личную жизнь?
Вадим замялся.
— Просто мама до сих пор переживает из-за того, что я развелся с первой женой. Она очень сильно любит Олесю, не может мне простить того, что я решился на развод.
— А почему вы развелись? — спросила Ирина без особого интереса.
Хоть ей и нравился Вадим, ей было хорошо рядом с ним. Огромных чувств, таких, какие Ирина испытывала к Гущину, а потом и к Петру, у нее не было. Как будто кто-то изъял из организма Ирины датчик, отвечавший за любовь к мужчинам.
— Она изменила мне, — коротко ответил Вадим, а Ирина решила, что не будет лезть в личную жизнь своего нынешнего возлюбленного.
Мать Вадима явно не была рада тому, что ее сын съехался с женщиной из провинции. Коренные столичные не очень любили привечать людей с периферии, и Анна Игоревна являлась одной из тех родительниц, которые не были в восторге от того, что их чада связывались с «деревенщинами».
— Ирочка, а чем вы занимаетесь? — спросила Анна Игоревна, как-то по-особенному недружелюбно произнося имя Ирины и вглядываясь ей в лицо цепким взглядом.
— Я работаю, — ответила Ирина, глядя на невозмутимое лицо Вадима, — секретарем. По образованию я политтехнолог, некоторое время работала в пиар-агентстве, потом уволилась и устроилась на работу помощником руководителя.
— Почему же вы не стали и дальше работать по специальности? — с любопытством спросила мать Вадима, а сама продолжала буровить Ирину взглядом, как будто пыталась насквозь увидеть свою собеседницу.
«Потому что меня тошнит от этих чиновников», — хотелось выкрикнуть Ирине, но она сдержалась и даже попыталась улыбнуться.
— Может быть, когда-то я вернусь в эту сферу деятельности, — ответила она. — Пока меня устраивает и моя должность, и моя зарплата.
— Да, в столице хорошие зарплаты, — усмехнулась Анна Игоревна, — не то что в этом вашем… Напомните, откуда вы?
Ирина усмехнулась, кожей чувствуя неприязнь матери Вадима. Конечно, женщина, хоть любила своего сына до беспамятства, все же не могла повлиять на его выбор и решение Вадима жить с Ириной. Через месяц он сделал Ирине предложение, и она согласилась. Не столько от большой любви к Вадиму, сколько из желания создать семью и жить спокойной жизнью. Жизнью, в которой не будет детей.
О том, что она бесплодна, Ирина Вадиму ничего не сказала. Они стали жить вместе, и жизнь Ирины превратилась в колесо, в котором все повторялось изо дня в день. Работа, дом, забота о супруге, уборка квартиры, а еще постоянные мысли о ребенке, живущем вдали от матери и не знавшем правды о том, как именно он появился на свет…
