— Выходи за меня замуж.
Ирина подняла на него заплаканные глаза, несколько раз моргнула, как будто не веря тому, что все происходящее и вправду не было сном.
— Ты серьезно? Ты хочешь, чтобы я стала твоей женой?
— Хочу, — выдохнул Петр. А потом прижал ее к себе еще сильнее. — Я уезжаю в Днепр на два месяца. Нужно будет участвовать в развитии филиала, подборе персонала и прочих административных вопросах. Твоя стажировка вот-вот закончится, и я хочу, чтобы ты приехала ко мне. Будем жить вместе, поженимся, а я помогу тебе устроиться на работу в днепропетровский «Проспект».
Ирина едва не задохнулась от переполнявших ее эмоций. Неужели Петр говорил правду? Никто и никогда не предлагал ей руки и сердца. А тут вдруг такой перспективный мужчина, который ей нравился и с которым она была готова идти на край света, сделал ей предложение. Но как соглашаться, если через пять месяцев Ирина должна была родить ребенка? У нее кружилась голова от мыслей, роившихся в ней. Нужно было что-то решать, что-то отвечать.
— Я согласна, — выпалила она.
Через несколько дней Ирина проводила Петра в аэропорт, а сама, радостная и предвкушающая беззаботную дальнейшую жизнь, теперь задумалась о том, как потянуть время. На безымянном пальце правой руки у нее было надето колечко, глядя на которое, внутри у Ирины все переворачивалось от счастья и радости.
Они с Петром перезванивались каждый день и по несколько раз в день. Ирина с нетерпением ждала окончания стажировки, чтобы после этого поехать к родителям. Она придумала для Петра историю о болезни бабушки, за которой требовался уход. Бабушки уже давно не было в живых, а Ирина и вправду хотела съездить в родной город и навестить родителей.
— Я надеюсь, что с твоей бабушкой все наладится и ты переедешь ко мне, — говорил ей Петр, переживавший из-за откладывавшегося воссоединения. — Я соскучился. Мне так сильно тебя не хватает.
— Мне тоже, — вздыхала Ирина. — Мы будем точно так же созваниваться каждый день, и я постараюсь как можно быстрее вырваться к тебе.
Она приехала к родителям, пока ничего не подозревавшим о ее положении. Широкие платья и толстовки помогали Ирине скрывать беременность, и никто из ее родных не заметил в ней каких-то перемен. Мать и отец расспрашивали ее о жизни в столице, рассматривали трудовую книжку Ирины, восхищались ее умом и способностями, ничего не зная о том, каким именно образом их дочь смогла попасть в такую крупную компанию.
На следующий после приезда в город день Ирина гуляла по парку. Присев на скамейку рядом с водоемом, она с облегчением вытянула ноги и подняла лицо к солнцу. Стоял август, самое прекрасное время в году, когда уже не было так жарко, но признаков осени пока не было. Ирина улыбалась солнцу, думая о том, как же правильно она поступила и с ребенком, и с Николаем Ивановичем, и с Петром, и со своим будущим.
— Отдыхаешь?
Рядом с Ириной раздался женский голос, и девушка встревоженно обернулась и чуть не вскрикнула. Это была Евгения Гущина, супруга Николая Ивановича. Ирина видела ее вживую только пару раз в жизни, а в остальное время девушка разглядывала фотографии соперницы на страницах газет и в интернете.
— Да сиди ты, не бойся, — усмехнулась Евгения, увидев тревогу на лице Ирины. — Я тебя не съем, разговор есть.
Ирина окинула Евгению взглядом. Женщина для своих 52-х выглядела довольно неплохо. Седины в волосах не было, укладка была идеальной. Одета женщина тоже была модно, но в то же время не вычурно. Кожа на лице не была испещрена морщинами, и выглядела жена Гущина лет на 45, не больше.
— О чем мне с вами разговаривать? — спросила Ирина и отодвинулась на край скамейки.
— О том, что происходит в твоей жизни и касается непосредственно меня и моего мужа, — невозмутимо ответила Евгения. — Или ты думаешь, что мне ничего неизвестно ни о тебе, ни о тех переменах, что ты для нас готовишь?
Ирина молчали. Конечно же, Гущина знала все о том, что происходило между ней и Николаем Ивановичем. Гущин не скрывал от своей жены похождений, а ее полностью устраивало то, что он искал утех на стороне, а к ней не приставал. На женщину было записано все имущество мэра, по крайней мере то, что тот не хотел светить перед прессой и жителями города. Помимо этого, на мать Евгении было записано еще больше недвижимости и прочих благ цивилизации, которых быть у простого мэра простого провинциального городка просто не могло, если тот был честным чиновником. Гущин таковым не был, поэтому все прятал, записывая на жену и ее мать. Обоих супругов все устраивало. У Евгении был свой бизнес, у Николая Ивановича была любовница, а у них обоих был крепкий брак, строящийся не на чувствах и эмоциях, а на здравом рассудке…
