— Привет, — Таня попыталась улыбнуться. — Можно к тебе на пару дней?
— Конечно, проходи.
Катя втащила подругу в квартиру, закрыла дверь. Обняла:
— Что случилось?
— Ушла, — просто сказала Таня. — Больше не могу.
Катя кивнула, ничего не спрашивая. Провела в комнату, усадила на диван:
— Сиди, я чай сделаю. Сейчас все расскажешь.
Она ушла на кухню. Таня осталась сидеть на диване и смотреть в стену. Руки дрожали, адреналин еще не отпустил. Голова гудела. Но внутри было спокойно. Впервые за два года — спокойно.
Катя вернулась с двумя чашками чая, села рядом:
— Рассказывай.
И Таня рассказала. Про половник. Про футбол, который муж сделал громче. Про то, как она швырнула кастрюли на пол. Про чемодан, про уход. Катя слушала, кивала. Когда Таня закончила, она обняла ее:
— Ты молодец. Правда. Это был правильный шаг.
— Не знаю, — тихо ответила Таня. — Страшно.
— Это нормально. Но ты сделала главное. Вышла. Теперь все наладится.
Таня кивнула, хотя внутри все еще была тревога. Что дальше? Куда идти? Как жить?
Телефон снова завибрировал. Таня достала, посмотрела. Десятки пропущенных от Дмитрия и свекрови. Еще несколько сообщений. Она открыла одно из них. От мужа: «Таня, вернись. Мы поговорим. Не делай глупостей».
Таня усмехнулась. «Глупости». Значит, уйти из дома, где тебя унижают, — это глупость? Она заблокировала номера обоих. И мужа, и свекрови. Положила телефон обратно в сумку.
— Хочешь поесть? — спросила Катя.
— Нет, спасибо. Просто хочу поспать.
— Ложись вот здесь, на диване. Я одеяло принесу.
Катя ушла, вернулась с одеялом и подушкой. Таня разулась, легла. Катя укрыла ее:
— Спи. А завтра все обсудим.
— Спасибо, Катюш.
— Не за что. Отдыхай.
Катя выключила свет, вышла из комнаты. Таня лежала в темноте и чувствовала, как напряжение медленно отпускает. Веки тяжелели. Она закрыла глаза и провалилась в сон — глубокий, без сновидений, спокойный.
Впервые за долгое время Таня проснулась от того, что в комнату пробивался яркий солнечный свет. Открыла глаза, несколько секунд не могла понять, где находится. Потом вспомнила. У Кати. Ушла. Она действительно ушла. Села на диване, провела рукой по лицу. Голова болела, но не так сильно, как вчера. Внутри было странное ощущение. Одновременно страх и облегчение. Словно сняли тяжелый рюкзак, но теперь непонятно, куда идти дальше.
Из кухни донесся запах кофе. Таня встала, накинула кофту и вышла. Катя стояла у плиты, жарила яичницу.
— Доброе утро! — улыбнулась она. — Как спалось?
— Хорошо.
Таня села за стол.
— Спасибо, что приютила.
— Да брось. Оставайся, сколько нужно. У меня тут места достаточно.
Катя поставила перед Таней тарелку с яичницей и чашку кофе. Таня поела молча, пила кофе маленькими глотками. Катя села напротив:
— Телефон проверяла?
— Нет.
— А надо бы. Наверняка разрывается от звонков.
Таня достала телефон из сумки. Экран загорелся. Двадцать три пропущенных. Куча сообщений. Всё от Дмитрия, номер свекрови она заблокировала ещё вчера. Она открыла переписку, начала читать. Первые сообщения были возмущённые: «Ты куда ушла?», «Немедленно вернись!», «Что за детский сад?». Потом тон сменился на более мягкий: «Таня, давай поговорим», «Не принимай поспешных решений. Мы всё решим».
А последнее, отправленное час назад, было почти жалобным: «Мама не может приготовить завтрак. Всё пригорело. Пожалуйста, вернись».
Таня показала сообщение Кате. Та прыснула:
— Серьёзно? Мама не может приготовить? Вот это аргумент!
— Да… — Таня усмехнулась. — Видимо, главная проблема в том, что есть нечего.
Она положила телефон на стол и допила кофе. Катя посмотрела на неё серьёзно:
— Танька, а что ты вообще планируешь делать? Возвращаться не собираешься?
— Нет, — твёрдо ответила Таня. — Только если он согласится снять отдельное жильё. А если не согласится — тогда развод.
Катя кивнула:
