— Он взрослый человек. Проживет.
— Ничего ты не понимаешь. — Людмила Сергеевна шагнула ближе. — Он ко мне вернется. Через месяц, через два. Но вернется. Потому что я мать. А ты так, временная.
Таня посмотрела на свекровь спокойно:
— Людмила Сергеевна, а вы знаете, почему всю жизнь за вас готовили другие? Сначала ваша мама, потом муж, потом я. Потому что вы просто не умеете и не хотите учиться. Вам удобнее командовать и критиковать. Так вот теперь у вас есть шанс научиться. Готовьте сами. Для себя.
Свекровь побледнела от злости:
— Да как ты смеешь?
— Смею.
Таня прошла мимо нее к двери:
— До свидания.
Она вышла из квартиры, не оглядываясь. Спустилась на лифте, вышла на улицу. Дышалось легко, свободно.
Дмитрий догнал ее у подъезда:
— Таня, подожди.
Она обернулась. Он стоял с виноватым видом:
— Прости ее. Она просто не умеет по-другому.
— Я ее не прощаю, — спокойно ответила Таня. — Но это уже не важно. Мы больше не будем жить вместе. А значит, я могу просто забыть о ней.
Дмитрий кивнул:
— Понял. Поехали на новую квартиру.
— Поехали.
Они сели в его машину и поехали. Таня смотрела в окно на проплывающий мимо город. Закончилась одна жизнь, началась другая. Страшно? Да, но в то же время легко, потому что теперь она сама выбирала, как жить, и никто не будет учить ее резать картошку «правильными» кубиками.
На новой квартире они разобрали вещи. Дмитрий сходил в магазин, купил продукты. Вечером Таня приготовила ужин, простой, без изысков. Макароны с сосисками. Они сели за маленький кухонный стол вдвоем.
— Вкусно, — сказал Дмитрий.
— Спасибо.
— Танюш, а ты… ты правда больше не хочешь общаться с мамой?
Таня задумалась:
— Не знаю. Может, когда-нибудь. Но не сейчас. Мне нужно время, чтобы все это переварить. Понимаешь?
— Понимаю.
После еды Таня помыла посуду. Дмитрий ушел смотреть телевизор. Таня вытерла руки, подошла к окну. За стеклом темнело, зажигались фонари. Город жил своей жизнью. Она теперь тоже жила. Не выживала, не терпела. Жила.
Телефон завибрировал. Сообщение от Кати: «Ну как? Все устроилось?»
Таня ответила: «Да. Переехали в съемную квартиру. Спасибо тебе за все».
«Рада за тебя. Держись. И помни, ты молодец. Не все решаются на такое».
Таня улыбнулась и убрала телефон. Подошла к дивану, где сидел Дмитрий. Села рядом. И он обнял ее за плечи.
— Все будет хорошо, правда?
— Будет, — кивнула Таня. — Если мы оба постараемся.
— Постараемся.
Они сидели вдвоем на старом диване в чужой квартире. Но это была их квартира, их пространство. Где никто не будет командовать, учить, унижать. И это было важнее любого особняка с ремонтом.
Через несколько дней, в воскресенье, Дмитрий уехал к матери. Вернулся вечером мрачный.
— Как она?
