— Людмила Сергеевна, может, вы сами приготовите? Покажите, как правильно.
Свекровь посмотрела на нее с удивлением, словно услышала что-то несусветное.
— Зачем? Ты же здесь живешь. Вот и готовь. Я свою жизнь на кухне провела. Теперь твоя очередь.
И ушла в комнату. Таня стояла посреди кухни и не знала, что сказать. Как возразить? Формально свекровь была права. Они действительно жили здесь бесплатно. Но ведь Таня не просто так ела хлеб. Она убиралась во всей квартире, стирала, готовила на всех троих. Людмила Сергеевна даже чашку за собой не мыла — просто оставляла на столе. И Таня потом все убирала.
Дмитрий на жалобы отмахивался. Один раз Таня попыталась серьезно поговорить. Вечером, когда легли спать, она осторожно начала:
— Дима, мне кажется, твоя мама слишком много от меня требует.
— Ну что ты? — сонно пробормотал он. — Она просто привыкла к порядку. Ты же знаешь, мама у меня характерная.
— Но она постоянно делает замечания. Я стараюсь, а ей все не так.
— Потерпи немножко. Она привыкнет. Просто ей нужно время.
— Дима, мы уже полтора года здесь живем.
— Ну и что? Она же пожилой человек. Ей трудно перестроиться.
Таня хотела сказать, что Людмиле Сергеевне всего 53 года, и пожилым этого человека назвать трудно. Свекровь выглядела моложе своих лет. Держала спину прямо. Каждое утро делала зарядку. Ходила на фитнес дважды в неделю. Вечером могла пройтись по магазинам с тяжелыми сумками и даже не запыхаться. Здоровьем она цвела, как майская роза.
Но Дмитрий уже закрыл глаза и отвернулся к стене. Разговор окончен. Таня лежала в темноте и чувствовала, как внутри копится обида. Муж ее не слышит. Не хочет слышать. Ему проще сделать вид, что все нормально. Что мама просто «характерная», а жена просто должна потерпеть.
Утром все начиналось заново. Овсянка была почти готова. Таня помешала ложкой, попробовала. Нормально. Сняла с огня, разложила по тарелкам. Одну поставила перед свекровью, вторую оставила на плите под крышкой — для Дмитрия, когда проснется. Себе насыпала совсем немного.
Людмила Сергеевна придвинула тарелку, взяла ложку, попробовала. Лицо не изменилось. Просто прожевала, проглотила.
— Жидковато, — сказала она, отодвигая тарелку. — В следующий раз добавь меньше молока.
Таня кивнула. Что еще оставалось? Спорить бессмысленно. Все равно свекровь найдет, к чему придраться. Если не жидкая, значит густая. Если не густая, значит пресная. Если не пресная, значит переслащенная. Всегда что-то.
Она допила свой чай и пошла в ванную. Надо было собираться на работу. Хотя бы там, в салоне, можно было отдохнуть от этого вечного контроля. Там к ней относились нормально. Там она была не прислугой, а человеком.
День прошел обычно. Клиентки приходили, записывались на процедуры. Таня улыбалась, отвечала на вопросы, вела журнал. Одна женщина пожаловалась на свекровь. Та, мол, невестку достала до предела, требует внуков, лезет в их жизнь. Таня сочувственно кивала и думала: «У меня еще хуже. Моя хотя бы про внуков пока молчит. Зато все остальное контролирует».
Вечером, когда Таня вернулась домой, Людмила Сергеевна уже сидела в гостиной перед телевизором. Дмитрий еще не пришел, задерживался на работе. Значит, ужин будет только вдвоем со свекровью.
Вздохнув, Таня прошла на кухню, достала из холодильника курицу. Решила запечь с овощами. Быстро, просто, и Людмила Сергеевна любит. Или не любит. Как повезет. Пока курица мариновалась, Таня нарезала картошку, морковь, лук. Старалась резать ровно, аккуратно. Все по линейке. Вдруг свекрови понравится?
В кухню вошла Людмила Сергеевна. Встала рядом, посмотрела на разделочную доску.
— Лук слишком крупно, — сказала она. — Так он не пропечется.
Таня сжала нож в руке, но продолжала резать. Молчала.
— Ты слышишь меня? — повторила свекровь.
— Слышу, — тихо ответила Таня.
— Тогда переделай. Я не хочу есть сырой лук.
Таня отложила нож, собрала нарезанный лук в ладонь и начала резать мельче. Людмила Сергеевна стояла рядом и наблюдала. Потом кивнула, довольная, и ушла обратно в гостиную.
Таня доделала овощи, выложила все в форму, поставила в духовку. Села за стол и закрыла лицо руками. Господи, сколько можно? Сколько это будет продолжаться?
