Дмитрий обернулся:
— А обед?
— Сделаю, когда вернусь.
— Ладно, иди.
Людмила Сергеевна даже не повернула головы. Просто смотрела в экран. Таня вышла из квартиры и почувствовала, как внутри стало чуть легче. Хоть ненадолго, но свобода.
Катя уже ждала за столиком у окна. Увидела Таню, помахала рукой. Они обнялись, сели. Официантка принесла меню.
— Как ты? — спросила Катя. — Давно не виделись.
— Да нормально, — Таня попыталась улыбнуться. — Работа, дом — все как обычно.
Катя внимательно посмотрела на подругу:
— Танька, у тебя вид измученный. Что-то случилось?
Таня хотела сказать «нет, все хорошо». Но вдруг поняла, что больше не может молчать. Не может делать вид, что все прекрасно. Потому что внутри все кипело, давило, рвалось наружу.
— Катя… — начала она тихо. — Я устала. Я так устала, что иногда просто хочется все бросить и уйти.
Подруга наклонилась ближе:
— Расскажи, что происходит.
И Таня рассказала. Про переезд к свекрови, про постоянные придирки, про то, как Людмила Сергеевна контролирует каждый шаг, каждое действие. Про то, как Дмитрий делает вид, что ничего не происходит. Про то, как она чувствует себя прислугой в чужом доме.
Катя слушала, хмурилась. Когда Таня закончила, она покачала головой:
— Танька, это ненормально. Ты понимаешь?
— Понимаю. Но что я могу сделать? Дмитрий не хочет съезжать. Говорит, что мы копим на квартиру. Но деньги уходят на жизнь, на продукты, на всякую ерунду. Ничего не откладывается.
— А ты с ним серьезно говорила?
— Пыталась. Он отмахивается. Говорит: «Потерпи, мама характерная. Она привыкнет».
— Два года прошло. Она не привыкла?
— Нет. Наоборот, стало хуже.
Катя взяла Танину руку:
— Слушай, а ты не думала просто уйти? Ну, хоть временно. Снять комнату, пожить отдельно. Может, муж твой тогда одумается?
