— Дима, твоя мама каждый день меня обижает. Каждый божий день. И ты этого не видишь.
— Вижу. Но что я могу сделать? Она такая. Характер у неё такой.
— Ты можешь встать на мою сторону. Ты можешь сказать ей, чтобы она перестала меня учить. Ты можешь предложить снять отдельное жильё.
Дмитрий вздохнул:
— Танюш, ну мы же копим на квартиру. Если съедем, всё уйдёт на аренду. Придётся начинать сначала.
— А если мы не съедем, я просто сойду с ума.
— Не говори глупости. Потерпи ещё немного. Ну год, максимум два. Накопим на первоначалку, возьмём ипотеку.
Таня посмотрела на мужа:
— Два года. Дима, ты понимаешь, о чём говоришь? Я ещё два года должна терпеть, как твоя мать меня унижает?
— Не унижает она тебя. Просто придирается. Ну потерпи, пожалуйста.
Он погладил её по плечу и вышел из комнаты. Таня осталась сидеть на кровати и смотреть в стену. «Два года. Ещё два года такой жизни. Нет, не выдержу».
Она легла, натянула одеяло на голову и закрыла глаза. Внутри всё ныло, болело. Хотелось плакать, но слёз не было. Просто пустота и усталость.
Ночью Таня почти не спала. Ворочалась в постели, смотрела в потолок, слушала, как храпит Дмитрий. Думала о том, что сказала Катя. Уйти. Может, действительно стоит показать мужу, что она не игрушка и не прислуга. Что у неё тоже есть предел терпению. Но страшно было. Куда идти? К матери? Она обрадуется, конечно, но места мало, живёт в однокомнатной квартире. К Кате? Неудобно, у неё своя семья. Снимать комнату? На какие деньги? Зарплата небольшая, еле хватает на мелочи.
Таня закрыла глаза и попыталась уснуть. Не получалось. Мысли крутились в голове, не давали покоя. Она лежала до утра, так и не сомкнув глаз толком.
Утро наступило серое и тоскливое. Таня встала, оделась, вышла на кухню. Людмила Сергеевна уже сидела за столом с кофе. Увидела невестку, кивнула:
— Доброе утро! Ты что-то бледная. Плохо спала?
— Нормально, — коротко ответила Таня.
— Ну, ладно. Сегодня воскресенье. Приготовь что-нибудь вкусное на обед. Дима любит жаркое. Сделаешь?
Таня кивнула. Свекровь допила кофе, встала и ушла в комнату. Таня осталась стоять посреди кухни и смотреть в окно. За стеклом моросил дождь. Капли стекали вниз, сливались в ручейки. Всё серое, мокрое, тоскливое, как и её жизнь.
Воскресенье началось с того, что Таня проснулась с тяжёлой головой. Ночь опять выдалась беспокойной. То засыпала, то просыпалась. Ворочалась. Сны какие-то тревожные снились. А под утро вообще перестала спать. Лежала и смотрела в потолок, слушала, как дождь барабанит по подоконнику.
Дмитрий спал крепко, раскинувшись на всю кровать. Ему хорошо. Выходной. Можно отоспаться. Таня аккуратно выбралась из-под одеяла, накинула халат и вышла в коридор. На кухне было тихо. Людмила Сергеевна ещё не вставала. Хоть какая-то передышка.
Таня поставила чайник, села у окна. Дождь закончился, но небо осталось серым, низким. Хотелось просто сидеть вот так, в тишине, ни о чём не думать. Но мысли лезли в голову сами собой. Вчерашний разговор с Катей крутился в памяти. Уйти? Показать, что так нельзя? Легко сказать. А как это сделать? И главное, хватит ли сил?
Чайник закипел, Таня заварила чай, отхлебнула горячее. За окном пролетела ворона, села на ветку тополя, каркнула. Таня проводила её взглядом и подумала: «Вот бы так же просто взять и улететь. Без объяснений, без оправданий. Просто расправить крылья и улететь».
В коридоре послышались шаги. Людмила Сергеевна вошла на кухню — свежая, причёсанная, в домашнем костюме. Увидела Таню, кивнула:
— Доброе утро. Ты рано встала?
— Да, не спалось.
— Понятно. Ты про жаркое помнишь? Дима его очень любит. Сделай с картошкой и морковкой, как я тебя учила.
Таня кивнула. Свекровь налила себе кофе, села напротив. Молчала, пила маленькими глотками. Таня допила чай и встала:
— Схожу в магазин, мясо куплю.
— Бери говядину, не свинину. Дима свинину не очень любит.
— Хорошо.
Таня оделась и вышла на улицу. Дышать стало легче. Прошлась пешком до магазина, не спешила. Хотелось побыть одной, без этого постоянного контроля, без оценивающего взгляда свекрови. В магазине взяла говядину, картошку, морковь, лук — всё, что нужно для жаркого. Расплатилась, пошла обратно.
Дома Дмитрий уже проснулся, сидел на кухне с телефоном. Увидел Таню, улыбнулся:
— Привет, жаркое будешь делать?
