Матвей сглотнул.
— Снилось, что нас называют другим именем, — прошептал он. — Будто у нас красивые фамилии.
Зинаида Петровна почувствовала удар.
— Имя помнишь?
Матвей покачал головой с досадой.
— Не могу вспомнить, но слышал песню, и пахло дорогим мылом, как Глеб говорил.
Зинаида Петровна помолчала секунду. Потом неловко погладила его по волосам, как человек, не привыкший проявлять нежность.
— Потихоньку, — сказала она. — Главное, что вы здесь, со мной.
Матвей опустил взгляд и кивнул. Но эта фраза не успела задержаться, потому что в 14:30, когда солнце палило вовсю и улица казалась сонной, в полуквартале затормозил белый фургон. Потом еще один. Потом полицейская машина. Медленно, без сирены, будто хотели, чтобы выглядело обычно.
Зинаида Петровна почувствовала, как сердце подскочило к горлу.
— Не двигайтесь, — быстро сказала она детям. — Держитесь рядом.
Трое тут же приблизились, словно уже знали такую опасность. Из фургонов вышли двое в жилетах с папками. Женщина с планшетом. Сзади припарковалась патрульная машина. Полицейский смотрел без спешки. И словно мир хотел подтвердить ее худшие опасения, Зинаида Петровна увидела Рогова, идущего следом с выражением лица: «Это я их привел».
Женщина в жилете заговорила первой.
— Добрый день. Мы по заявлению о несовершеннолетних без определенного места жительства, предполагаемый санитарный риск и возможная эксплуатация.
Зинаида Петровна почувствовала, как лицо обожгло.
— Эксплуатация? — повторила она. — Я их накормила.
Мужчина в жилете поднял папку.
— Мы вас не обвиняем, — сказал он механическим голосом. — Просто проверяем. Эти дети живут с вами?
Зинаида Петровна сжала фартук.
— Они переночевали у меня, — признала она, — потому что были на улице.
Женщина посмотрела на троих детей, и голос ее немного смягчился.
— Ребята, как вас зовут?
Матвей открыл рот, но Денис опередил с недоверием.
— Матвей, Глеб и Денис.
Женщина кивнула, записывая.
— Есть родственники? Кто-то вас ищет?
Зинаида Петровна почувствовала, как мир закружился. Если скажет «да», может, их заберут. Если скажет «нет» — может, заберут все равно.
— Не знаю, — сказала она честно. — Знаю только, что кто-то узнал символ, который они носят.
Мужчина в жилете нахмурился.
— Какой символ?
Глеб инстинктивно закрыл грудь рукой. Женщина мягко наклонилась к нему.
— Не бойся, — сказала она, — мы тебя не обидим, просто хотим помочь.
Зинаида Петровна услышала эту фразу, но страх не отступил. Не потому, что верила, что обидят, а потому, что знала то, что ей уже сказали: их разлучают.
— Не забирайте их порознь, — выпалила Зинаида Петровна, почти не думая. — Умоляю, если разлучите, они потеряются.
Женщина в жилете посмотрела на нее со смесью усталости и сочувствия.
— Это не я решаю, — сказала она. — Есть протоколы.
Денис сжал кулаки.
— Нет, — сказал он, и голос сорвался. — Не разлучайте нас.
Матвей прижался к Глебу. Глеб застыл, глядя на патрульную машину. Зинаида Петровна почувствовала, как грудь разрывается.
— Посмотрите на палатку, — сказала она, отчаянно показывая рукой. — Чисто. Они помогают. Я их не использую. Просто не могла бросить.
Скучающий полицейский бросил:
— Гражданочка, не усложняйте.
И это равнодушие было ударом. Тогда мужчина в жилете открыл папку и показал кое-что. Распечатанный лист с логотипом в углу. Зинаида Петровна застыла. Три звезды. Тот самый символ.
Женщина в жилете посмотрела на Зинаиду Петровну с новой серьезностью.
— Эти дети могут числиться пропавшими уже много лет, — сказала она, сделав паузу. — Мы должны забрать их под защиту для установления личности.
Зинаида Петровна почувствовала, как подкосились ноги.
— Пропавшими… — прошептала она.
Рогов сзади улыбнулся, словно только что выиграл в лотерею.
— Вот видите, Петровна.
Зинаида Петровна смотрела на него с немой яростью.
— Это ты, — прошептала она. — Ты их вызвал.
Рогов пожал плечами.
— Я просто сообщил, — сказал он. — Ради блага детей.
Ложь, завернутая в благо. Люди в жилетах приблизились к тройняшкам спокойно, без агрессии, но твердо. Дети отступили на шаг, прижавшись к Зинаиде Петровне.
— Тетенька, — сказал Матвей дрожащим голосом. — Вы нас бросите?
