— не унималась сестра. — Подскажу, какие фотографии лучше выбрать, что именно написать о себе. Главное, не быть слишком переборчивой, Оксана, — добавляла она, лениво потягивая дорогое вино и демонстративно поглядывая на свое помолвочное кольцо с бриллиантом размером с фалангу пальца.
— Время-то идет неумолимо, а ты все выбираешь и выбираешь. Идеальных мужчин не существует в природе, нужно быть реалисткой.
Мама обычно кивала в такт словам младшей сестры, поджимая губы и бросая на меня полные укора взгляды, словно я действительно была какой-то неисправимой привередой, гордячкой, отвергающей толпы достойных женихов направо и налево. Хотя на самом деле достойных кандидатов в моей жизни было ровно ноль. Были свидания, которые никуда не вели, были короткие романы, заканчивавшиеся взаимным разочарованием и пустотой.
Но не было никого, кто задел бы за живое, кто заставил бы сердце биться чаще. Папа в такие моменты обычно пытался разрядить обстановку неловкой шуткой про погоду, футбол или политику — любую нейтральную тему, лишь бы переключить внимание. Но Олеся не унималась.
Казалось, она получала какое-то извращенное удовольствие от каждого моего неудачного свидания, от каждого упоминания о том, что я снова провела выходные в полном одиночестве. Мое одиночество словно придавало ее собственному счастью дополнительный блеск, делало ее победу еще более значимой и яркой.
В день своей свадьбы, ранним утром, она позвонила мне с очередным «добрым советом», который должен был окончательно добить остатки моей самооценки.
— Оксана, милая, я понимаю, что тебе сегодня может быть эмоционально нелегко, — проворковала сестренка тем особым голосом, каким обычно разговаривают с тяжелобольными пациентами или маленькими детьми, неспособными понять сложные вещи.
— Ведь вокруг будут такие счастливые пары, влюбленные люди, сплошная романтика. Просто постарайся не выглядеть слишком несчастной и одинокой на фотографиях, хорошо? Фотограф стоит очень дорого, и мне бы не хотелось, чтобы на снимках была твоя грустная физиономия.
— И еще, пожалуйста, постарайся не проводить весь вечер у бара с бокалом вина, как это было на свадьбе у нашей двоюродной сестры Светланы, — добавила она. — Помнишь, как все потом шептались за спиной? Мне было так неловко за тебя.
Я должна была услышать сигнал тревоги в этих словах. Это было не заботой, это было штормовым предупреждением о том, что обрушится на меня вечером. Но я все еще надеялась, что моя родная сестра не настолько жестока, чтобы превратить свою свадьбу в публичное унижение старшей сестры. Боже, как же глубоко я ошибалась.
Когда я приехала в «Золотую долину» на своей скромной белой машине, с трудом припарковавшись между огромными черными внедорожниками и представительскими седанами гостей, на мне было мое лучшее темно-синее платье из благородного натурального шелка.
Я выбирала его три недели, объездила половину торговых центров Киева, потратила половину месячной зарплаты, но результат того стоил. Платье сидело идеально, выгодно подчеркивая фигуру, но при этом оставаясь элегантным и сдержанным.
Я сделала профессиональный макияж, уложила волосы в мягкие локоны. Я выглядела хорошо, даже отлично, и это немного придавало мне уверенности. Но эта уверенность испарилась в ту секунду, когда ко мне подошла Наталья, лучшая подруга и свидетельница Олеси, ее верная союзница во всех интригах и манипуляциях.
С плотной папкой схемы рассадки гостей в руках и натянутой улыбкой, которая совершенно не касалась глаз, она произнесла приторно-сладким голосом, каким обычно сообщают неприятные новости, пытаясь их подсластить:
— Ах, Оксаночка, как я рада тебя видеть! Ты так прекрасно выглядишь! Пойдем скорее, я покажу тебе твой столик. Олеся очень тщательно продумывала рассадку, чтобы всем гостям было максимально комфортно…
