Снаружи пахло гарью, дешёвым топливом и мокрой листвой. В начале девяностых город, который Оксана помнила зелёным и ухоженным, успел превратиться в серое скопление рынков, полуразрушенных цехов и наскоро сколоченных киосков. У обочин ржавели брошенные машины, на тротуарах валялись пустые бутылки, а прохожие двигались торопливо, пряча лица в воротники. За десять лет здесь изменилось почти всё, кроме домов и человеческого страха.
Оксана дошла до пятиэтажки в старом районе. На третьем этаже находилась квартира, где она выросла и где после суда осталась одна её мать. У подъезда сидели двое молодых охранников в ярких свитерах поверх спортивных брюк, лузгали семечки и разглядывали прохожих как собственность. Один спросил, к кому направляется незнакомка, но Оксана прошла мимо, не замедлив шага.
Подъезд встретил запахом сырого подвала, кошачьей мочи и дешёвого табака. Вместо знакомой деревянной двери в квартиру была установлена тяжёлая металлическая створка с узким глазком. Оксана нажала звонок. За дверью послышались осторожные шаги, несколько раз лязгнули замки, и в щели показалось опухшее мужское лицо.
Хозяин спросил, что ей нужно. Оксана ответила одним словом: «Открывай». Мужчина приоткрыл дверь на цепочке, но женщина толкнула её плечом, вырвав крепление из старого косяка. Он отлетел в коридор, заставленный коробками с сигаретами и ящиками с алкоголем.
На месте семейных фотографий висели вырезки из иностранных журналов. В кухне копилась немытая посуда, на плите чернела старая сковорода, а под столом лежали пачки накладных. Мужчина схватил нож с верхнего ящика, но Оксана посмотрела на него так, что рука сама остановилась. Она назвала его по имени, и он наконец узнал её.
— Оксана? Этого не может быть. Тебе ведь ещё несколько лет оставалось.
Вадим Гнатюк когда-то жил с семьёй в соседней комнате коммунальной квартиры. Тогда он был худым мелким спекулянтом, который постоянно занимал деньги и таскал с предприятия всё, что удавалось вынести. Теперь его шёлковая рубашка натягивалась на располневшем теле, а на шее висела тяжёлая золотая цепь. Увидев Оксану, он попытался спрятать испуг за хозяйской наглостью.
Она поставила мешок в коридоре и прошла на кухню. Не поворачиваясь, спросила, где вещи её семьи и на каком основании квартира стала складом. Вадим забормотал о новых порядках, оформленных бумагах и законном выкупе доли. Всё оставшееся имущество, по его словам, хранилось в подвале, пока там не прорвало трубу, после чего испорченные вещи пришлось выбросить.
Оксана слушала и вспоминала ночь, с которой началось её заключение. Она работала главным бухгалтером промышленного предприятия «Прогресс» и отказалась открыть сейф с зарплатой сотрудников. В кабинет ворвались трое: Вадим, молодой следователь Павел Левченко и человек в маске. Оксану ударили, деньги забрали, а когда она очнулась в больнице, следствие уже объявило её организатором ограбления.
Вадим дал показания, будто Оксана сама передала сообщникам ключи. Левченко за несколько дней собрал удобное дело, подбросил нужные бумаги и добился сурового приговора. Мать Оксаны пыталась доказать невиновность дочери, но её жалобы исчезали в кабинетах. Теперь один из виновников стоял посреди украденной квартиры и объяснял хозяйке, что всё сделано по закону.
— Сколько ты хочешь? — поспешно спросил Вадим. — Дам крупную сумму, хватит на дом в деревне и спокойную жизнь. Уезжай, Оксана, забудь всё это.
Она подошла ближе и взяла его цепь в кулак. Вадим захрипел, когда металл впился в шею. Оксана спросила, какой суммой он оценил год в промёрзшей одиночной камере, день, когда ей сообщили о смерти матери, и десять лет, украденных ложным приговором. Ответить он не смог.
— Я пришла не за твоими деньгами. Я вернулась домой, а в доме моей матери не должно быть мусора.
Вадим рванулся, но короткий удар заставил его согнуться и опуститься на колени. В ту же секунду в квартиру ворвались двое охранников, сидевших у подъезда. Увидев хозяина на полу, они сначала растерялись, затем один надел кастет, а второй раскрыл нож. Гнатюк прохрипел, чтобы они взяли незваную гостью.
Оксана предупредила парней, что Вадим предаст их при первой опасности так же легко, как когда-то предал её. Охранник с ножом бросился вперёд. Она ушла с линии удара, перехватила запястье и встретила его локтем; второй замешкался всего на мгновение, но этого хватило, чтобы точный удар в колено уложил и его. Нож со звоном упал на пол.
Угроза была не вспышкой ярости, а первым пунктом плана, который Оксана составляла ещё по дороге из учреждения. Она понимала: просто выгнать Вадима из квартиры недостаточно, потому что за одной металлической дверью стояли десятки подписей и вооружённых людей. Гнатюк должен был поверить, что Оксана знает больше, чем говорит, и сам повести её к Левченко. Поэтому она не забрала деньги, не задержалась ради расправы и оставила противнику время на звонки — именно в панике его связи становились видимыми.
Подняв оружие, Оксана коснулась плоской стороной лезвия щеки Вадима. Она сообщила, что знает о его складах, предприятиях и покровителе Левченко, который теперь возглавлял городскую следственную службу. Завтра квартира должна быть освобождена и вычищена, а сам Гнатюк обязан устроить ей встречу со старым сообщником. Если он откажется, его налаженная сеть начнёт рваться со складов…
