— Тогда я подам на развод! Суд принудит к продаже и разделу!
Ирина чуть улыбнулась, впервые за весь разговор, и посоветовала проверить электронную почту. Письмо от юридической фирмы содержало готовый проект соглашения о разводе и разделе имущества с приложением банковских выписок. Два варианта на выбор. Либо Виталий возвращает ей все вложенные деньги (около 10 миллионов гривен), и тогда она подписывает согласие на продажу.
Либо они разводятся через суд, она погашает ипотеку, предъявляет регрессный иск — и ему остается в лучшем случае 15 процентов стоимости дома минус судебные издержки. У Виталия задрожали руки, он уронил телефон, понимая страшную вещь: Ирина все спланировала задолго до своего отъезда. Правда раскрылась через неделю, когда банк инициировал процедуру взыскания за просрочку платежа.
Ирина никогда не летала в Париж. Приглашение из Лувра было настоящим, но она его отклонила, договорившись работать удаленно. Все это время она жила в арендованном доме в Пуще-Водице, в получасе езды от Киева, отдыхая впервые за семь лет. Она наблюдала издалека — через общих знакомых, через соцсети Каролины, — как рушится мир семьи Тереховых.
В четверг утром к дому на Подоле подъехала машина, и из нее вышла Ирина — неузнаваемая в элегантном черном платье, на каблуках. Она держалась так уверенно, что Тереховы невольно притихли. За ней вошел ее адвокат, Николай Васильев, высокий мужчина с кожаным портфелем.
— Явилась наконец! — Каролина обрела дар речи. — Давай, гаси долги. Хватит строить из себя королеву.
Николай Васильев, не повышая голоса, сообщил: у них собрана полная документация по ее действиям — нападение на мать, кража семейного имущества. Заявление в полицию готово к подаче. Статья 126, статья 185 Уголовного кодекса. Судимость, возможно — реальный срок. Каролина попятилась к стене.
Ирина, не меняя позы, объявила: она провела переговоры с банком и готова погасить всю задолженность, чтобы спасти дом от торгов. Но условие простое: дом переоформляется на ее имя. Это не ограбление, это справедливый расчет — все ее вложения за семь лет составляют больше 70% рыночной стоимости.
— Вы хотите отнять мой дом… — прошептала Альбина Дмитриевна. — Дом, где я прожила сорок лет…
— Я предлагаю погасить 8 миллионов ипотечного долга в обмен на передачу собственности. Без меня этот долг повиснет на вас навечно.
— Я никогда не подпишу! — Виталий вскочил, опрокинув стул. — Это дом моих предков!
— Право имеет тот, кто платит, — ответила Ирина. — Если ты не подпишешь, я встану и уйду. Завтра банк отправит документы в суд.
— Через три месяца исполнительная служба вас выселит.
Альбина Дмитриевна схватила ее за руку:
— Что будет с нами? Где мы будем жить?
— Вы с Валерием Викторовичем сможете жить на первом этаже до конца своих дней. Я найму сиделку для свекра. Но Виталию и Каролине придется уйти. Им за тридцать. Пора научиться отвечать за себя.
Альбина Дмитриевна повернулась к сыну и закричала — впервые в жизни по-настоящему закричала на него:
