Ноябрьский ветер гнал по тротуару сухие листья, а Андрей Петрович Ларин стоял у витрины ювелирного магазина и смотрел на свое отражение. Пятьдесят два года. Седина на висках. Дорогое пальто. Часы, которые стоили больше, чем зарабатывает обычный человек за год.
Он добился всего, о чем мечтал когда-то босоногий мальчишка из рабочего поселка. Всего — и ничего.
Телефон в кармане завибрировал.
— Андрей Петрович, машина подана, — голос водителя был привычно ровным.
— Иду.
Он уже развернулся, чтобы идти к черному внедорожнику, когда услышал тонкий, срывающийся голосок:
— Пожалуйста… Может, хоть вы купите?
Андрей обернулся. Перед ним стояла девочка лет восьми-девяти: худенькая, в потертой куртке не по размеру, с косичками, из которых выбивались непослушные пряди. В ее вытянутой руке что-то блеснуло.
— Бабушка умирает… — в голосе ребенка звенели слезы. — Никто не останавливается, все проходят мимо.
Люди действительно обходили девочку стороной. Кто-то брезгливо морщился, кто-то отводил глаза. Город давно научился не замечать чужую беду.
Андрей остановился. Не из жалости — он давно разучился жалеть. Просто что-то в глазах этого ребенка… Что-то до боли знакомое.
— Что ты продаешь? — спросил он, подходя ближе….
