Катя указала на дверь. Он вошел в комнату, больше похожую на чулан. Узкая кровать у стены. Капельница, которую явно ставил не врач. Запах лекарств и безнадежности.
На кровати лежала старая женщина, крошечная, высохшая, с провалившимися щеками. Седые волосы разметались по подушке.
Андрей сделал шаг. Еще один. Он не узнал бы ее на улице. Не узнал бы нигде. Болезнь и время сделали свое дело. Но когда женщина открыла глаза — те самые, серые с зеленоватым ободком, — он понял.
— Мама?.. — прошептал он.
Женщина моргнула. В ее взгляде сначала было непонимание, потом узнавание. И, наконец, ужас.
— Андрюша… — одними губами произнесла она. — Нет. Нет… Уходи. Ты не должен был меня найти. Никогда не должен был.
Тридцать пять лет назад.
Андрею семнадцать. Он только что вернулся из армии, ушел добровольцем в пятнадцать, приписав себе три года. Дома было невыносимо. Отец пил. Не так, как пьют обычные люди — по праздникам или с устатку. Он пил методично, ежедневно, превращаясь к вечеру в чудовище. Бил мать. Бил Андрея, пока тот не вырос достаточно, чтобы дать сдачу.
Мать терпела. Говорила: «Он не виноват. Это болезнь. Он хороший, просто больной». Андрей ненавидел эти слова. И ненавидел отца. И ненавидел свою беспомощность.
Армия стала спасением. Там все было просто и понятно. Там он научился выживать.
А потом пришла телеграмма: «Мать умерла. Приезжай».
Он приехал. Успел только на похороны.
— Гроб был закрытым, — объяснил отец с кривой ухмылкой. — Упала с лестницы. Ударилась головой.
Андрей не поверил. Ни на секунду. Но у него не было доказательств. Соседи молчали. Врач подписал справку. Полиция не стала возбуждать дело.
Он ушел из дома в тот же вечер. Забрал документы и фотографию — единственную, где они с матерью вместе. Поклялся никогда не возвращаться.
Отец умер через три года, спился окончательно. Андрей не приехал на похороны.
— Мама… — Андрей опустился на колени у кровати. — Как? Почему? Я же видел тебя в гробу…
Надежда отвернулась к стене. По ее щекам текли слезы.
— Уходи, Андрюша. Прошу тебя. Уходи и забудь. Ты не должен был узнать.
— Узнать что?
Катя стояла в дверях, прижав руки к груди.
— Бабушка, тебе плохо? Почему ты плачешь? Кто этот дядя?
Надежда повернула голову. Посмотрела на внучку долгим, измученным взглядом.
— Иди погуляй, солнышко. Нам нужно поговорить.
— Но…
— Иди. Пожалуйста.
Когда дверь за девочкой закрылась, Надежда снова посмотрела на сына.
— Тридцать пять лет… — прошептала она. — Я пряталась тридцать пять лет. Думала, унесу эту тайну в могилу. Но видишь… Судьба распорядилась иначе.
— Какую тайну? — Андрей сжал ее руку. — Мама, что произошло?
Надежда закрыла глаза.
— В том гробу лежала не я. И то, что случилось той ночью… — она судорожно вздохнула. — Это не был несчастный случай.
Надежда молчала долго. За окном сгущались сумерки, и комната погружалась в полумрак. Где-то внизу хлопнула дверь подъезда, залаяла собака. Андрей не шевелился. Он боялся спугнуть этот момент, боялся, что мать передумает говорить. Тридцать пять лет он жил с камнем на сердце, с виной за то, что не защитил, не спас, не успел. И вот теперь…
— Твой отец, — наконец заговорила Надежда, — был не просто пьяницей. Он был чудовищем. Но ты это знаешь.
— Знаю.
— Нет. — Она покачала головой. — Ты не знаешь и половины. Я скрывала от тебя многое. Думала, так будет лучше. Ребенок не должен знать таких вещей о собственном отце.
Она попыталась приподняться на подушке. Андрей помог ей, подложив под спину скомканное одеяло.
— В тот день, когда тебя забрали в армию, — продолжила она, — Петр сказал мне: «Теперь некому тебя защищать. Теперь ты вся моя». Я думала, он просто пугает. Он часто так делал. Но в тот вечер… — голос ее дрогнул. — Он пришел домой не один.
— Не один?
— С ним был человек. Григорий Семенов. Они вместе работали на заводе. Пили вместе. И Петр… — Надежда сглотнула. — Он сказал, что проиграл меня в карты. Что я теперь должна… должна отработать его долг.
Андрей стиснул зубы. Костяшки пальцев побелели.
— Я отказалась. Пыталась убежать. Тогда они… — Она не договорила, но и не нужно было. — Потом Петр избил меня. Сильнее, чем когда-либо. Я думала, он убьет меня. Хотела, чтобы убил. Но он остановился. Сказал: «Это только начало. Теперь каждую неделю будешь отрабатывать мои долги».
Андрей закрыл лицо руками. Его трясло.
— Почему ты не рассказала? Почему не написала мне?
