— выдохнул он. — Ирина Андреевна. Мать Кати. Кто она мне?
Надежда побледнела. Губы ее задрожали.
— Андрюша, я хотела тебе рассказать. Хотела с самого начала, но…
— Кто она?
Долгая, мучительная пауза. Тиканье дешевых часов на стене. Скрип половицы под ногами Кати, которая снова стояла в дверях. А потом шепотом, едва слышно:
— Твоя дочь. Ирина была твоей дочерью.
Мир Андрея рушился медленно, неотвратимо, как карточный домик под порывом ветра.
— Дочь? — переспросил он, хотя слышал прекрасно. — У меня была дочь…
Надежда закрыла глаза. По ее впалым щекам катились слезы.
— Ты помнишь Свету? Светлану Журавлеву. Вы дружили до армии?
— Света…
Конечно, он помнил. Как можно забыть первую любовь? Тоненькая девчонка с пшеничной косой и веснушками на носу. Они встречались тайком за старым клубом, у реки, в заброшенном яблоневом саду. Неуклюжие поцелуи, робкие прикосновения. Обещания ждать друг друга вечно.
А потом он ушел в армию. И Света не написала ни разу. Ни одного письма за два года. Он решил тогда, что она нашла другого. Что забыла. Что их детская любовь ничего не значила. Было больно, но он справился. Загнал эту боль глубоко внутрь, как и все остальное.
— Что со Светой? — голос не слушался.
— Когда ты ушел, она уже была беременна. Но сама не знала, срок был совсем маленький. Узнала через два месяца. — Надежда говорила медленно, с трудом. Будто каждое слово давалось ей через силу. — Она прибежала ко мне. В слезах, в ужасе. Спрашивала, что делать. Просила помочь написать тебе.
— И что?
— Я написала. Три письма. Отдавала Петру, чтобы отнес на почту. — Голос Надежды стал глухим. — Он сжигал их. Все до единого. А потом узнал про Светку.
Андрей похолодел.
— Что он сделал?
— Пошел к ее родителям. Наговорил им страшного. Что их дочь — гулящая. Что ребенок может быть от кого угодно. Что если они не уберут ее из поселка, он сделает так, что ей здесь житья не будет. — Надежда всхлипнула. — Ее родители были люди тихие, забитые. Испугались. Отправили Свету к дальней родне, в другую область. Подальше от позора.
— А ты? Ты могла…
— Что я могла, Андрюша? — в голосе матери прорвалось отчаяние. — Петр следил за мной день и ночь. Бил за каждый шаг в сторону. Я сама была как пленница. А потом… Потом мне пришлось «умереть».
Андрей опустился на край кровати. Ноги не держали.
— Света родила в чужом городе, у каких-то троюродных родственников, которые ее едва знали. Девочку. Назвала Ириной — в честь своей бабушки. А отчество дала твое. Сказала: пусть хоть так отец будет рядом.
— Что стало со Светой?
Надежда долго молчала. Потом произнесла, еле слышно:
— Она умерла. Через полгода после родов. Скоротечная чахотка. Тогда это было нередко. Особенно для молодых матерей, ослабленных, без нормального питания и ухода.
— А Ира?
— Ее забрали в детский дом. Родственники не захотели возиться с чужим ребенком. Светкины родители к тому времени тоже умерли один за другим, с разницей в полгода. Сердце не выдержало. Они так и не узнали, что стало с дочерью и внучкой.
Андрей молчал. В голове было пусто и звонко, как в колоколе после удара. Тридцать шесть лет назад у него родилась дочь. Тридцать шесть лет он не знал о ее существовании. Не держал на руках. Не видел первых шагов. Не слышал первого слова. Не защитил. И теперь ее больше нет.
— Как ты ее нашла? — спросил он наконец. — Ты ведь пряталась. Жила под чужим именем. Как узнала про Иру?
Надежда вздохнула.
— Это было через восемь лет после моего побега. Я тогда работала швеей в маленьком ателье. Жила тихо, никого не трогала. Но все это время искала тебя. Писала запросы, ездила по адресам. И однажды, совершенно случайно, наткнулась на след Светы.
— Случайно?
— Я искала тебя через военкоматы, через адресные столы. И в одном месте — в районном архиве — мне попалось другое дело. Справка о смерти Светланы Журавлевой и документы на ее дочь, отправленную в детдом. Ирина Андреевна Журавлева. — Надежда посмотрела на сына. — Андреевна… Я сразу все поняла.
— И что ты сделала?
— Поехала в тот детдом. Нашла ее. — Голос матери потеплел, несмотря на слезы. — Ей было тогда девять лет. Худенькая, испуганная, с огромными глазами. Твои глаза, Андрюша. Она смотрела на меня так, будто ждала всю жизнь.
— Ты ее забрала?
— Не сразу. Оформить опеку было непросто. Я ведь жила по поддельным документам. Но Тамара… Она снова помогла. У нее нашлись нужные связи. Через полгода я забрала Иру к себе. Стала растить как свою внучку.
— Она знала? — спросил Андрей. — Знала, кто ты на самом деле?
— Нет. — Надежда покачала головой. — Для нее я была просто доброй женщиной, которая забрала ее из детдома. Тетя Люда. Потом — бабушка Люда. Я не могла рассказать правду. Это было бы слишком опасно. Для нее. Для меня. Для тебя.
— Для меня?
