— Затем.
Надежда покачала головой.
— Месть ничего не изменит. Не вернет Иру. Не исправит прошлое.
— Может, и не изменит. — Андрей посмотрел на спящую в кресле Катю: она задремала, свернувшись калачиком. — Но он должен ответить. За все.
Утро пришло серое, промозглое. Андрей не спал всю ночь, сидел на кухне. Смотрел в окно, на пустой двор, и думал. Мысли путались, наскакивали одна на другую, не давая выстроить ясную картину.
Мать жива. У него была дочь. Есть внучка. Тридцать пять лет лжи, боли и одиночества. И вот он здесь, в обшарпанной квартире на пятом этаже, с чужой-родной девочкой, спящей в соседней комнате.
Около семи утра зазвонил телефон. Водитель.
— Андрей Петрович, вы где? Вас вчера ждали на совещании. И сегодня в девять встреча с поставщиками.
— Отмени все, — перебил Андрей.
— На неделю?
— Нет, на две.
— Я занят. Но…
— Я сказал — отмени.
Он отключился и набрал другой номер. Трубку сняли после третьего гудка.
— Слушаю. — Голос был хриплым, недовольным.
— Костя, это Ларин. Мне нужна твоя помощь.
Пауза.
— Ларин? Андрей Петрович? — в голосе появилось удивление. — Сколько лет, сколько зим. Чем обязан?
Константин Зимин был человеком из прошлой жизни. Когда-то они вместе начинали — два голодных волка, готовых грызть глотки ради куска. Потом пути разошлись: Андрей ушел в легальный бизнес, Костя остался в тени. Но связи сохранились. И Андрей знал: если кто и может найти человека, который не хочет быть найденным, — это Зимин.
— Мне нужно найти одного человека. Максим Дроздов. Исчез шесть лет назад. Игрок, мошенник, поднимал руку на жену.
— Зачем он тебе?
— Это личное.
Снова пауза.
— Личное — это дорого, Андрей Петрович. И опасно.
— Деньги не проблема. Сколько?
Зимин назвал сумму. Андрей не торговался.
— Жди звонка, — сказал Костя. — Дня через три-четыре будет информация. Если он жив и в стране — найду. Если не в стране — тогда дольше. Но тоже найду.
К девяти утра Андрей вызвал врачей. Не из районной поликлиники — частную бригаду, лучших специалистов, каких можно было найти за деньги. Они приехали через час: кардиолог, терапевт, медсестра с чемоданом оборудования.
Надежда сопротивлялась.
— Не нужно, Андрюша. Зачем тратиться? Я свое отжила.
— Не говори глупостей, — отрезал он. — Лежи и не мешай.
Катя сидела в углу, поджав ноги, и наблюдала за врачами с недоверием и надеждой. Осмотр длился почти два часа. Потом кардиолог, пожилой мужчина с усталыми глазами, отозвал Андрея на кухню.
— Ситуация серьезная, — сказал он без предисловий. — Сердечная недостаточность в тяжелой стадии. Плюс истощение, анемия, начинающаяся пневмония. Удивительно, что она вообще еще держится.
— Что можно сделать?
— Госпитализация. Срочно. Нужна операция со стентированием, возможно шунтирование. Без этого… — Врач развел руками. — Месяц, может, два. Не больше.
— Организуйте. Лучшая клиника, лучшие хирурги. Деньги не имеют значения.
Врач кивнул.
— Я сделаю несколько звонков. Но есть одна проблема.
— Какая?
— Документы. У вашей… — он запнулся, — у пациентки паспорт на имя Людмилы Ковалевой. Но по некоторым признакам — старые медицинские записи, группа крови, особенности анатомии — я бы сказал, что это не первые ее документы.
Андрей похолодел.
— И что?
