— Оставляю, конечно, — не задумываясь ответила Ирина.
— Дело, конечно, твое, но ты должна понимать: легко не будет.
— Я понимаю.
— Разумеется, я тебе во всем помогу. Все, что в моих силах, сделаю, не переживай. Поставим мы малыша твоего на ноги, все будет хорошо.
Ирина снова заплакала. На этот раз от облегчения. Так хорошо ей стало после этого разговора с матерью. Будущее снова заиграло светлыми красками, впереди забрезжила надежда. Мать посоветовала Ирине взять академический отпуск в вузе.
— Тебе всего ничего учиться после родов останется. Год всего лишь какой-то. Глупо бросать институт. Потом тяжелее наверстывать будет.
— А как же ребенок? Кто с ним будет, пока я доучиваюсь?
— А я на что? Придется, видно, на пенсию мне выходить. Давно пора.
— А деньги? На что мы будем жить?
— Учеников себе наберу, репетиторством займусь. Такую работу с уходом за малышом вполне можно совмещать. Да и на детей пособия платят. Выкрутимся. Не впервой нам экономить и ужиматься.
Ирина просияла. Во всей этой ситуации ее больше всего пугала перспектива бросить вуз. Столько труда в этот диплом уже вложено, столько надежд с ним связано! Но мудрая мама и здесь нашла выход. Ирина радовалась тому, какая у нее хорошая и принимающая родительница. Ни словом ведь не упрекнула дочь за то, что та «в подоле принесла». И к внуку будущему сразу с любовью и нежностью стала относиться. Замечательная у нее мать, что и говорить.
До самых родов Ирина усиленно училась. Встреч с Максом она больше не искала. Этот человек вообще исчез для девушки с лица земли. А вот тому, что совсем скоро у нее появится дочь, Ирина несказанно радовалась. Когда УЗИ определило девочку, она выдохнула от облегчения. Казалось, что дочь воспитывать без отца куда легче, чем сына. Ирина думала тогда, что ей очень повезло.
Кристина родилась в срок. Ладненькая, здоровая девочка. Глаза у нее были отцовские — огромные, серые. В разлете бровей и изгибе губ тоже угадывался Макс. Красивая малышка. Но Ирине не очень приятно было видеть в дочери черты человека, который так с ней обошелся. Впрочем, это были такие мелочи в сравнении с теми эмоциями и чувствами, что нахлынули на Ирину. Она и не представляла, что младенцы способны вызывать такие волнения души.
Мама была рядом. Она учила дочь ухаживать за новорожденной, качала внучку ночами, чтобы дать Ирине выспаться. А когда подошел конец академического отпуска и молодой матери настала пора возвращаться на учебу в большой город, Мария Сергеевна, как и обещала, ушла на пенсию. Последний учебный год дался Ирине нелегко. Она рвалась домой, к матери, к маленькому ребенку. Ей снились тревожные сны про Кристину. Нет, маме своей Ирина полностью доверяла. Знала, что та справится с малышкой даже лучше, чем она сама, но все равно. Физически не хватало маленького теплого комочка рядом. Иногда Ирина даже плакала от невозможности ускорить время. Только девушка понимала: все это как раз ради их с Кристиной будущего.
Наконец Ирина получила диплом. Когда-то она думала, что после этого события останется в большом городе, найдет здесь работу, зацепится, что никогда-никогда больше не вернется в провинциальный тихий Ирпень. Там и работать-то особо негде, и зарплаты мизерные, и сходить вечером толком некуда. Рождение дочери изменило мировоззрение и планы на жизнь. Теперь Ирина всей душой стремилась в Ирпень. Она даже работу там уже нашла. Устроилась бухгалтером на завод — самое крупное предприятие городка. Кстати, это ректор посодействовал трудоустройству. Рекомендовал начальнику завода одну из лучших студенток. А так, с улицы, на такое предприятие в Ирпене было не попасть. Ирина считала, что ей очень повезло.
Так и жили. Ирина работала на заводе, Мария Сергеевна воспитывала маленькую Кристину и занималась хозяйственными делами. Ладно, мирно, уютно, тепло, спокойно. Ирина фактически была матерью-одиночкой, но при этом она понимала, что живет легче и приятнее, чем многие ее замужние подруги. Те после работы спешили домой, забирали по пути из садиков и школ детей, потом готовка, уборка, проверка уроков. Ирина же, живя с матерью, была полностью избавлена от этих забот. Дома всегда было чисто, на плите стоял теплый вкусный ужин. Кристина накормленная, умытая, присмотренная. Мария Сергеевна, как бывшая учительница, еще и уроки с внучкой делала, когда время пришло. Ирина приходила домой после тяжелого рабочего дня и отдыхала. Ну, максимум с дочкой ее мать отправляла погулять.
И все же Ирине хотелось мужского внимания. Она была еще совсем молодой женщиной, красивой, яркой, ухоженной. На нее обращали внимание. И порой Ирина позволяла себе романы. Все они были непродолжительными, избранники быстро разочаровывали женщину. Но хотя бы на время она ощущала себя красивой и желанной. Оно того стоило.
Кристина полностью была на Марии Сергеевне. Иногда Ирине даже казалось, что Кристина не дочь ей, а младшая сестра. Наверное, это было нехорошо, но как уж есть. Зато Ирина быстро поднималась по карьерной лестнице. Много работала, развивалась в профессиональном плане. Сначала это рвение было вызвано необходимостью, им ведь нужны были деньги на существование. Маленькая пенсия Марии Сергеевны и крошечное детское пособие Кристины — на это невозможно прожить. Вот Ирина и старалась. Потом женщина как-то вошла во вкус. Ей нравилось ощущение власти, нравилось, что люди уважают ее, что есть вопросы и проблемы, которые никто, кроме нее, решить не может. В общем, работа и изредка скоротечные романы — все это отнимало большую часть времени Ирины.
За Кристину женщина была спокойна. Под присмотром бабушки ей было даже лучше, чем с ней, родной матерью. Мария Сергеевна — педагог со стажем. Она лучше знает, как общаться с детьми. Ирина… она любила дочь, очень любила. Но ей с ней было скучно, что ли. Ирина честно пыталась играть с Кристиной в куклы и настольные игры, но это так утомляло, отнимало столько энергии. Совещания и отчетности давались куда легче, чем вот такие вот вечера. Да и болтовня Кристины раздражала. Девочка постоянно пыталась донести до матери, с кем она играла в садике, чем их там кормили, с кем поссорилась, с кем подружилась, чего испугалась, чему обрадовалась. Ирина пыталась изображать интерес, но в конце концов не выдерживала. Раздражение переполняло, и Ирина выходила из себя.
Тут же появлялась Мария Сергеевна. Начинала причитать, что мама устала, маме нужен отдых. Уводила болтливую Кристину, занимала девочку чем-то. Ирина чувствовала себя виноватой, но… и радовалась тоже. Радовалась, что наконец-то осталась одна. Закрывалась в комнате, брала книгу или набирала подругу.
Зато Кристина ни в чем не нуждалась. Ирина зарабатывала неплохо по меркам Ирпеня и могла себе позволить дарить дочери дорогие подарки. Навороченные игрушки, яркие книжки, красивые платья. Ирина обожала выбирать для дочки все это. Она представляла, чему бы сама обрадовалась в детстве, и дарила это своей маленькой девочке. Та так искренне радовалась новым игрушкам и нарядам! Так горячо благодарила маму! И тогда Ирина чувствовала, что выполняет свой долг. Она хорошая мать. Просто вот ситуация у них такая. Если у девочки нет отца, должен же кто-то заниматься ее обеспечением. А душевного тепла и внимания Кристина в избытке получает от бабушки.
Мария Сергеевна всегда была понимающей и поддерживающей матерью для Ирины. Но в то же время и строгой. У Ирины с детства имелись обязанности. Она убиралась в комнатах, пока мать на работе, ходила в магазин, даже за квартиру платила в ЖКХ, потому что родительнице некогда было. И уж, конечно, Ирина с ранних лет сама готовила себе одежду в школу. И стирала, и гладила, и развешивала.
С Кристиной же Мария Сергеевна явно растаяла. То ли возраст, то ли жалость к малышке, от которой с самого начала отказался отец и которой почти не занималась ее вечно занятая мать. Девочка росла как юная капризная принцесса. Мария Сергеевна готовила для внучки вкусные и полезные блюда. Меню всегда составлялось с учетом пожеланий девочки.
— Ребенку нужно хорошо питаться, — говорила Мария Сергеевна.
Лучший кусок в доме всегда предназначался Кристине. Ей покупались сладости, фрукты и деликатесы даже тогда, когда с деньгами было туговато. А такие периоды все еще иногда случались. Мария Сергеевна часами играла с Кристиной в игрушки, даже будучи уставшей, даже с головной болью.
— Дочь, иди сама чем-нибудь в комнате займись, — говорила иногда Ирина. — Видишь, бабушке уже спать хочется, ей плохо сегодня.
Кристина капризно кривила пухлые губки. Ее глазенки сверкали злобой, очень похожей на ту, что мелькала в глазах Макса, когда он отправлял Ирину избавиться от беременности. Женщине не по себе становилось от этого взгляда дочери.
— Что ты, что ты! — всплескивала руками Мария Сергеевна. — Да мне за радость с Кристиночкой поиграть.
И веселье продолжалось.
Кристина никогда не убирала за собой игрушки, она могла кинуть вещи, снятые с себя, прямо у порога. Мария Сергеевна с улыбкой выговаривала ей и сама все раскладывала по местам. Иногда Ирина пыталась воспитывать дочь, но в итоге всегда срывалась на крик. Ну не хватало у нее терпения вдалбливать в голову большого уже, по ее мнению, ребенка прописные истины. То, что девочка уже давно должна была знать и сама.
— Опять тарелку за собой не помыла? Я тебе в нее же, такую грязную, обед и наложу.
— А у меня много тарелок, — парировала Кристина. — Мне бабушка недавно с принцессами пиалушку купила. Туда можно наложить.
— Неужели трудно тарелку за собой помыть?! — Раздражение захлестывало Ирину. — Пока не приучишься к порядку, никакого телевизора.
В момент таких ссор в комнате неизменно возникала Мария Сергеевна. Сглаживала углы, успокаивала дочь и внучку, гасила конфликты.
Потом началась школа. Кристина упорно отказывалась учиться. Вроде бы девочка и соображала хорошо, но ленилась. Вместо того чтобы прописывать строчки крючков и палочек, ей хотелось смотреть мультики, а скучнейшим примерам девочка предпочитала прогулки.
— Мам, ну опять у нее тройка по истории, — сокрушалась Ирина. — Тройка по истории? Это ведь не математика, которую не понять можно. Историю нужно просто учить.
— Ну и что, что тройка? Не двойка же, и ладно. Девочке нужен свежий воздух. Гулять она пошла с подружками. Что ж теперь, взаперти все детство провести?
