Ирина лишь качала головой. Она ведь прекрасно помнила свое собственное детство. Мать тогда была куда более требовательна и к ее оценкам, и к внешнему виду, и к времяпрепровождению.
— Ну да, строгой я матерью была, — соглашалась Мария Сергеевна, когда Ирина задавала ей вопросы. — А теперь мудрой стала. Поняла, что детям не муштра нужна, а любовь. И потом, у девочки и так в жизни мало радостей. Ты все время на работе, почти не общаешься с ней. Отец тот вообще знать ничего о ребенке не хочет.
Это был неоспоримый аргумент. У Ирины снова поднималось откуда-то из глубины чувство вины. Она виновата в том, что дочь растет без отца. Не того человека Кристине в родители выбрала. Ну, или вела себя как-то не так, потому и не захотел Макс с ними остаться. Да и мать права: действительно, Ирине куда больше нравится работать и проводить время в компании мужчин, чем возиться с подрастающей дочкой. И Ирина не спорила с матерью. И на время оставляла попытки перевоспитать Кристину. Так ей было даже легче, наверное, проще.
Чем старше становилась Кристина, тем яснее Ирина понимала: еще хлебнут они с этой девочкой проблем и хлопот. Кристина училась плохо, перебивалась с тройки на двойку. И дело было не в ее низких умственных способностях, а в банальной лени, незаинтересованности в учебе. Благодаря тому, что в этой школе когда-то работала бабушка Кристины, девочку переводили из класса в класс. Но Марии Сергеевне приходилось часто краснеть в кабинете директора. Тот настоятельно советовал быть строже с нерадивой ученицей. Только вот жалко было Марии Сергеевне единственную внучку. Да и казалось, что возраст у девочки такой, перебесится, поймет, как важно учиться, возьмется за ум.
Со своей стороны Мария Сергеевна помогала внучке с уроками, объясняла ей сложные темы, сама готовила для нее доклады. Ирина видела, какой титанический труд проделывает ее мать, чтобы Кристина хоть как-то училась, не оставалась на второй год. И снова чувствовала свою вину, потому что самой ей совершенно не хотелось всем этим заниматься.
Если бы проблема заключалась только в плохой успеваемости! Куда хуже дела обстояли с поведением. Кристина, достигнув подросткового возраста, превратилась в маленькое симпатичное чудовище. Хамила и грубила всем и вся, особенно доставалось матери и бабушке. Девочка прогуливала уроки, связалась с нехорошей компанией. Пару раз Кристину даже ловили на краже в магазине. Охранник за руку хватал. Хорошо хоть, это был давний знакомый Марии Сергеевны. Он звонил не в полицию, а бабушке. Та краснела за внучку, рассыпалась в извинениях и благодарностях перед понимающими сотрудниками магазина. Проводила длинные беседы с Кристиной, понимая в глубине души, что та вряд ли последует ее наставлениям.
— Ну зачем ты взяла эти шоколадки? Спросила бы у матери денег или у меня. Что ж, мы не дали бы тебе на сладости? И так от вкусняшек всяких шкафы ломятся.
Кристина лишь молчала, исподлобья глядя на бабушку и мать. Ирина готова была отхлестать наглую девчонку ремнем за такие фокусы, но Мария Сергеевна не давала. Она была уверена, что так Кристина только ожесточится. С ней надо мягче, разговорами, уговорами. Но разговоры не помогали. Ирина знала, почему дочка крадет. Это было чем-то вроде развлечения в ее компании. Кристине нравилось водиться с детьми из, так скажем, маргинальных семей. Ее привлекала их свобода, независимость, презрение к рамкам и правилам.
Ирина осознавала это и ощущала полное бессилие. Ее надежда была только на мать. Уж Мария Сергеевна как опытный педагог должна найти ключик к взбалмошной девчонке. Тем более что Кристина с самого детства на бабушке. Они понимают друг друга как никто другой. Ирина с облегчением переложила ответственность за воспитание дочери на мать. Сама она зарабатывала, содержала всю семью. А это, согласитесь, не так мало.
Поведение Кристины все ухудшалось. Ирину вызывали к директору чуть ли не каждую неделю. Сама она не ходила. Эту миссию брала на себя опять же Мария Сергеевна. Да и когда было Ирине заниматься такими делами? На ней огромная ответственность — бухгалтерия всего завода. Многие вопросы вообще могла решить только она одна.
Все, кому Ирина жаловалась на поведение дочери, уверяли, что это норма. Подросток она, все они чудят. Беспечно махала рукой коллега, вырастившая двух сыновей. «Перебесится», — уверенно заявлял очередной мужчина, с которым Ирина проводила время. Нет, о серьезных отношениях она уже давно не мечтала. Понимала, что быт, наличие проблемного ребенка — все это никому не нужный балласт. Но вот для души женщина романы все-таки заводила. Чувствовала, что не нагулялась в свое время. Недополучила внимания и заботы от представителей сильного пола. Да и нравилось хотя бы временно ощущать себя нужной, любимой, восхитительной. Одним словом, переживала Ирина за Кристину, жалела мать, но ничего изменить не могла. Так ей казалось, во всяком случае. Вот и плыла Ирина по течению в надежде, что все само собой образуется, и утешая себя тем, что зарабатывает деньги, всех содержит, а потому и вправе переложить часть своих обязанностей на родительницу. В конце концов, многим бабушки и дедушки с детьми помогают.
Кристина взрослела, набиралась наглости, становилась все более грубой. Она начала курить. Марию Сергеевну этот факт поверг в шок. А Ирина… честно говоря, она испытала какие-то смешанные чувства. Сама Ирина в возрасте Кристины была тихоней-отличницей. Никаких гулянок, никаких дискотек. На девчонок, дерзко дымящих за углом школы, она посматривала с каким-то благоговением. Эти девочки казались ей такими крутыми, смелыми, сильными. И вот теперь ее родная дочь стала одной из них. Но это так, мимолетные мысли и ощущения. В целом же Ирину, конечно, беспокоило поведение дочери.
Особенно ее новая компания. Был среди этих ребят парень, старше Кристины года на два — Олег. Рос он в неблагополучной семье: мать, злоупотребляющая выпивкой, куча младших братьев и сестер. Ирине казалось, что именно Олег виновник ужасного поведения дочери. Мальчишка обладал врожденной харизмой и обаянием. Умел нравиться взрослым, когда хотел. Но именно он подбивал приятелей, в том числе и Кристину, на нехорошие дела. Именно он задавал тон. Именно этот самый Олег являлся лидером компании. Учился паренек, конечно, из рук вон плохо. Сам прогуливал уроки и приятелей за собой уводил. Инициировал опасные развлечения: то дети на спор сладости из магазина таскали, то под колеса машины резко выпрыгивали, пугая водителей.
На эту компанию не раз жаловались взрослые. Мария Сергеевна и Ирина пытались запретить Кристине общаться с такими приятелями. Но каждый раз девочка устраивала скандал.
— Да что вы понимаете? Это настоящая дружба. Нам интересно вместе. С ними мне хотя бы не скучно. Вместе мы — сила!
Хуже всего было то, что компания эта изводила тихих, спокойных детей из школы. Иногда просто ради развлечения, иногда — чтобы поживиться их карманными деньгами. На Кристину и ее приятелей жаловались. Друзья девочки уже давно стояли на учете. Саму Кристину спасало все то же хорошее отношение учителей к бывшей коллеге Марии Сергеевне.
Однажды старший брат девочки, которую в очередной раз обидела компания Олега, подстерег негласного лидера во дворе и побил ему как следует. С тех пор друзья Олега, в том числе и верная Кристина, открыли сезон охоты на эту несчастную. В итоге перестарались. Кристина. Это была Кристина. Именно она подставила подножку однокласснице, та упала, ударилась головой. Скорая, реанимация. Все, к счастью, обошлось, девочка выздоровела. Последствий у травмы серьёзных не оказалось. Но Кристину тоже поставили на учёт. Более того, семья Ирины попала в поле зрения органов опеки. Теперь их регулярно проверяли.
Кристине было уже пятнадцать. Ирина не могла с ней справиться. Мария Сергеевна переживала, глядя на то, в кого превращается её внучка. Методы воспитания, которые хорошо работали с дочерью, на Кристине дали сбой. На все замечания матери Кристина отвечала грубо, часто матом. Раньше на неё хотя бы действовала угроза остаться без карманных денег. Теперь же девочка и этого не боялась. Знала: если понадобится, всегда можно вытащить энную сумму из кошелька матери или бабушки. И не раз проделывала это. А иногда даже тащила что-то из дома: украшения, гаджеты, даже посуду и книги.
Кристина грубила матери, бросалась в Ирину колкими обидными словами. На бабушку тоже порой срывалась, но всё же с ней она была куда более вежливой. Хотя бы это. Мария Сергеевна сильно сдала. Ирина подозревала, что отчасти в этом виновата Кристина. Точнее, её неподобающее поведение. Она не раз отчитывала дочь, обращала её внимание на то, как плохо бабушке от таких выкрутасов.
— Ей не от этого плохо, — парировала Кристина.
С годами она всё больше внешне походила на Макса. Те же правильные черты лица, те же плотно сжатые губы, тот же надменный самоуверенный взгляд. Красивая, но неприятная этой своей холодностью, жёсткостью.
— Это ты бабушку довела. Меня на неё повесила. А сама работала и с мужиками развлекалась. И чем ты лучше меня? Я, по крайней мере, с бабушкой чаще нахожусь. И лекарства ей напоминаю принимать. А вот ты — где ты?
Ирина задохнулась от такой наглости. Хотела спросить, понимает ли дочь то, на какие деньги ей покупается модная одежда и дорогие гаджеты, на что она питается, но не стала. Всё равно Кристина не поймёт.
А потом? Потом у Марии Сергеевны случился сердечный приступ. В тот момент она была одна дома. Кристина где-то болталась с приятелями. Ирина задержалась на работе допоздна. Не хотелось ей возвращаться домой. Там встревоженные печальные глаза матери, там вредная скандальная дочь с кучей проблем. Ближе к десяти вечера Ирина всё-таки засобиралась. Не ночевать же в офисе. В этот самый момент ей позвонила дочь. Увидев на экране имя дочки, Ирина удивилась. Кристина редко звонила ей сама.
— Бабушка умерла, — в трубке раздались истеричные рыдания девочки. — Я домой прихожу, а она лежит.
— Я сейчас вызову скорую, — проговорила заплетающимся языком Ирина. Ужас сказанного дочерью доходил до неё постепенно. Но ещё теплилась надежда, что Кристина всё же ошиблась.
— Ты что, думаешь, я дура совсем?
