— прошептала женщина и начала оседать на пол.
Жанна и Геннадий даже не шелохнулись, парализованные страхом. Дарья встала мгновенно.
— Аптечку! — скомандовала она и подошла к бывшей свекрови. Профессионально проверила пульс, дала таблетку, расстегнула воротник.
— Жить будет, — сухо констатировала Дарья, через минуту вытирая руки салфеткой. — Вызовите скорую, пусть отвезут в кардиологию. — А потом она вернулась в кресло. — А потом мы поговорим о вашей судьбе.
— Даша! Дашенька! — Геннадий на негнущихся ногах приблизился к столу. — Прости, бес попутал! Это всё она! — Он ткнул пальцем в любовницу. — Она меня опоила, заставила… Люблю я только тебя, мы же команда! Давай начнём сначала. Я буду помогать, я буду верным…
— Отойди, — брезгливо сказала Даша. — Не пачкай мне стол. Ты просто жалок.
Она открыла папку.
— Я выкупила все ваши долги, так что теперь вы принадлежите мне. Но я решила вас не увольнять. Нет, не так просто. Вы будете отрабатывать.
— Кем? — с надеждой спросила Жанна. — Я могу быть администратором или…
— Нет-нет-нет, — улыбнулась Даша. — Жанночка, у тебя явные проблемы с эмпатией. Ты пойдёшь работать в хоспис, санитаркой. Будешь мыть лежачих больных, менять памперсы и держать их за руки, когда они уходят. Может быть, научишься состраданию. Мои люди проследят. Один прогул — и ты идёшь под суд за халатность, которая чуть было не привела к гибели пациента. Так что выбор за тобой.
Жанна всхлипнула и закрыла лицо ладонями.
— А теперь ты, Гена, — Дарья перевела взгляд на мужа. — У тебя тоже есть выбор. Тюрьма за подделку медицинских карт и клевету. Уж поверь, у нас есть все доказательства, включая оригиналы, которые сохранила медсестра Тамара, и показания Макара Игнатьевича. Или работа по специальности.
— Я согласен! — воскликнул Геннадий. — Я буду оперировать, я…
— Нет-нет-нет, Гена. Лицензии врача тебя лишили. Навсегда. Ты будешь работать младшим медицинским сотрудником.
— Где? В частной клинике?
— В Сосновке, — припечатала Дарья. — В фельдшерском пункте. Там сейчас вакансия уборщика и помощника по хозяйству как раз освободилась. Так что будешь мыть полы, как и я, топить печь, а ещё убирать навоз за коровой бабы Нюры. Да-да, не удивляйся. Она поставляет молоко для больных, так что ей нужно помогать. Жильё тебе предоставят. Ту самую лачугу, где жила я.
Геннадий онемел.
— Сосновка? Навоз? Шутишь, да?
— Я ещё никогда не была так серьёзна. Родион Макарович, проследите за оформлением документов.
Тот кивнул.
— С удовольствием.
— А что с мамой-то? — тихо спросил Гена.
— Любовь Григорьевна отправляется в дом престарелых, эконом-класса. Всё её имущество арестовано и пойдёт на выплату компенсации семьям пациентов, которых вы обманули.
Дверь открылась, и в кабинет попыталась прорваться молодая девушка.
— Мама! Мамочка! — закричала Инна с порога. — Они меня обманули! Прости меня, я всё поняла. Я люблю тебя. Пожалуйста, возьми меня обратно. Я не хочу в общежитие.
Даша посмотрела на приёмную дочь. В сердце кольнуло. Но она вспомнила холодный взгляд Инны, когда та требовала подпись ради учёбы за границей. Инна спокойно предала мать.
— Я оплатила тебе курсы парикмахеров и комнату на полгода, — сказала Дарья. — Дальше сама.
— Я не хочу быть парикмахером! Я хочу в Париж! Ты же теперь богатая!
— Богатство нужно заслужить. Ну, или хотя бы совесть иметь. Так что учись жить своим трудом. — Она нажала кнопку селектора. — Охрана, выведите посторонних.
Когда в кабинете не осталось лишних людей, Даша опустилась в кресло и закрыла лицо руками. Её плечи дрожали. Родион подошёл к ней и аккуратно приобнял.
— Ты как?
