— Да ты что! — Степан гаденько ухмыльнулся. — А суд решил по-другому. Пьяная, за операционным столом, позор профессии! Чуть не угробила человека, а теперь святошу из себя строишь? Скажи спасибо, что я тебя вообще взял. С твоей статьёй и репутацией тебя даже в морг санитаркой не пустят. Так что сиди тихо и не вякай.
Он схватил пакет с отобранными лекарствами и направился к выходу.
— Я к дачникам, на вызов. Буду через час. Чтобы к моему приходу тут всё блестело, как у кота… глаза, в общем.
Дверь хлопнула, впуская клуб холодного осеннего воздуха и несколько жёлтых листьев. Даша осталась одна. Она опустилась на стул и закрыла лицо руками. От запаха хлорки кружилась голова, но ещё сильнее она кружилась от воспоминаний, которые накатывали волнами, стоило ей прикрыть глаза.
«Даша, ты устала, выпей чаю». Голос мужа звучал в её памяти мягко, заботливо.
Это было всего полгода назад. Ей как раз исполнилось сорок пять. Клиника сияла хромом и стеклом. Она сидела в ординаторской перед сложнейшей операцией — удаление аневризмы. Пациент — владелец крупного медиахолдинга, ответственность колоссальная. Геннадий, её муж, её опора, главврач клиники, поставил перед ней чашку.
«Специальный сбор, тонизирующий. Тебе нужно быть в форме, мы же команда».
«Спасибо, Гена». Она улыбнулась ему, делая глоток. Чай был вкусным, с лёгкой горчинкой. «Ты у меня самый лучший».
«Нет, это ты у нас звезда». Он поцеловал её в макушку. «А Жанна тебе поможет. Девочке нужна практика».
Жанна — молодая, яркая, с хищным блеском в глазах. Дарья видела, что таланта у девочки нет, только амбиции. Но Геннадий настаивал: надо растить смену.
В операционной всё шло по плану, пока Дарья не почувствовала странную дурноту. Руки оставались твёрдыми, но в голове появился туман.
«Жанна, подержи здесь, я на секунду отойду к негатоскопу. Нужно сверить проекцию сосуда», — сказала она, отступая от стола. Ей нужно было всего лишь проморгаться, глотнуть воздух.
«Конечно, Дарья Николаевна», — голос Жанны за маской звучал уверенно, даже, казалось, слишком.
Дарья отвернулась к снимкам и в этот момент услышала писк монитора, переходящий в тревожный вой.
«Ой! — вскрикнула Жанна. — Я не вижу поля!»
Дарья метнулась обратно. «Что ты сделала?!»
Как оказалось, Жанна, решив проявить инициативу в отсутствие наставника, полезла инструментом туда, где проходила тончайшая артерия. Дарья оттолкнула её, пытаясь зажать сосуд и остановить катастрофу. Она боролась четыре часа, но всё было бесполезно…
Нет, пациента Даша всё-таки спасла, и он пришёл в себя через три дня, но ей это уже не помогло.
За неделю до суда в кабинете главного врача воздух был тяжёлым, словно перед грозой. Геннадий сидел в своём кресле, сжимая стакан с водой. На столе перед ним лежала папка с результатами экспертизы.
«Я не могу», — глухо произнёс он, не поднимая глаз. — «Мама! Жанна! Она же моя жена! Я знаю, что она не пила. Я сам давал ей этот чай. Это подлость!»
Любовь Григорьевна, расхаживая по кабинету, резко остановилась. Она подошла к сыну и положила тяжёлую руку ему на плечо.
«Подлость, Гена, это то, что мы потеряем всё из-за её ошибки, — жёстко сказала свекровь. — Пациент подаёт иск на клинику на огромную сумму. Если мы не докажем, что виноват конкретный врач, а не система, клинику закроют. Ты готов пойти на улицу? Готов потерять этот кабинет, статус, деньги?»
«Но, Жанна… Это же она повредила сосуд!»
Геннадий в отчаянии посмотрел на молодую любовницу. Та, сидевшая на подоконнике, даже бровью не повела. Она медленно подошла к Гене, обдавая его ароматом сладких духов, и провела пальцем по его щеке.
«Гена, милый, ну кто поверит стажёрке? А вот если виновата звезда, которая зазналась и выпила для храбрости — это совсем другое дело!»
Она наклонилась к его уху и зашептала, словно змей-искуситель.
«Признайся, тебе ведь всегда было обидно. Все говорят — клиника Иволгиной, золотые руки Иволгиной… А ты? Ты просто муж великой Дарьи, тень, администратор. Разве ты не устал быть на вторых ролях в собственной клинике?»
Геннадий дёрнулся, как от удара. Жанна надавила на самую больную мозоль. Зависть, которую он годами прятал за улыбкой любящего мужа, сейчас подняла голову.
«Я главврач», — слабо возразил он.
«Вот именно! — подхватила Любовь Григорьевна. — Ты должен спасать свой корабль, капитан».
«Дашу лишат лицензии, поплачет, успокоится. Мы её не бросим. Найдём тихое местечко в регистратуре. Зато ты станешь полноправным хозяином. И никто больше не скажет, что живёшь ты за счёт таланта жены».
«Или так, — голос Жанны стал ледяным. — Если клиника пойдёт на дно, я уйду. Зачем мне неудачник, который живёт в коробке из-под холодильника?»
Геннадий перевёл взгляд с властного лица матери на хищную красоту Жанны. Страх потерять комфорт и уязвлённое самолюбие боролись в нём с совестью. Совесть проигрывала.
Он дрожащей рукой потянулся к графину и налил себе воды. Выпил залпом. Живительная влага разлилась по телу, заглушая тихий голос правды внутри.
«Хорошо, — выдохнул он, глядя в пустой стакан. — И что сказать следователю?»
Если бы Дарья тогда только знала, что её ждёт. А началось всё с кабинета следователя.
— Гражданка Иволгина, в вашей крови обнаружен алкоголь. Как вы это объясните?
— Я не употребляла. Я пила только чай, который мне приготовил муж.
Она смотрела на Гену, ища поддержки. Но тот сидел, опустив глаза, и скорбно качал головой.
— Даша, зачем ты отпираешься? Я же видел, как ты добавляла что-то из фляжки. Я думал, это лекарство… Простите меня, товарищ следователь, я не смог её остановить. У неё в последнее время проблемы, стресс.
— Гена, что ты несёшь?
