— Проходите, вас ждут.
Они вошли, нацепив на лица заискивающие улыбки. Огромный кабинет с панорамными окнами. Во главе длинного стола стояло массивное кресло, развёрнутое спинкой к посетителям. Рядом со столом стоял Родион Толобаев.
— Добрый день, господа, — холодно произнёс он.
— Родион Макарович! — Геннадий бросился к нему с протянутой рукой. — Какая честь! Мы так рады, что именно ваш холдинг заинтересовался нашей скромной клиникой. Мы подготовили все документы.
Родион проигнорировал протянутую руку.
— Документы мы изучили. Удручающая картина. Хищение, халатность, причинение вреда здоровью пациентов.
— Но это временные трудности, — вмешалась Любовь Григорьевна. — Кризис, знаете ли, но наш бренд…
— Вашего бренда больше не существует, — отрезал Родион. — Мы выкупили все ваши долговые обязательства у банков сегодня утром. Вы банкроты. Теперь здесь новые правила и новый владелец.
— Это же рейдерский захват! — взвизгнула Любовь Григорьевна, вскакивая со стула. Её лицо пошло красными пятнами. — Я знаю законы! Вы воспользовались временными трудностями. Я этого так не оставлю. Я буду звонить прокурору! Мы не подпишем ни единой бумаги.
— Да! — подхватила Жанна, нервно теребя сумочку. — Это мошенничество. Вы сговорились с банками. Мы подадим встречный иск. Вы ещё не знаете, с кем связались!
Родион лишь усмехнулся, наблюдая за этой истерикой с ледяным спокойствием.
— Звоните кому угодно. Но сначала… — он кивнул на кресло. — Повернитесь, познакомьтесь с тем, кто теперь решает вашу судьбу.
Кресло медленно, с тихим жужжанием развернулось.
Геннадий пошатнулся. В кресле сидела Даша — величественная, в безупречном костюме. Она смотрела на них, как судья. Даша поприветствовала их легким кивком.
— Ха! — вдруг истерически рассмеялась Жанна, тыча в Дарью пальцем с длинным маникюром. — Я так и знала! Цирк! Это подлог! Гена, ты посмотри, это же кукла ряженая. Откуда у спившейся поломойки деньги на выкуп холдинга? Родион Макарович, вы нашли двойника или подделали доверенность? Дарья Николаевна недееспособна. У неё волчий билет. Мы закажем экспертизу. Вас всех посадят за махинации!
— Замолчи, — тихо сказала Дарья.
Но Жанна не унималась, чувствуя, что теряет почву под ногами, и пытаясь взять наглостью.
— Нет, я не замолчу! Ты — никто, ты — грязь. Мы вышвырнем тебя отсюда с полицией!
В этот момент из тени портьеры, опираясь на трость, вышел пожилой мужчина. Звук его шагов по паркету прозвучал как удары метронома.
Геннадий, который держал в руке стакан с водой, чтобы запить таблетку, разжал пальцы. Звон разбившегося о пол стекла показался оглушительным в наступившей мёртвой тишине. Осколки разлетелись сверкающими брызгами, но никто даже не вздрогнул. Все смотрели на пожилого мужчину.
Любовь Григорьевна медленно поднялась, хватаясь за край стола. Глаза её расширились настолько, что, казалось, они сейчас лопнут. В них плескался не просто страх — в них был животный ужас узнавания.
— Макар?.. — Её губы побелели и затряслись. — Макар Игнатьевич? Но… Тридцать лет!
Она словно провалилась во времени. Перед глазами вспыхнула картина из далёкого прошлого. Душный офис девяностых, пачка долларов в конверте, переданная конкурентам, и украденная папка с чертежами нового оборудования. Секрет, на котором она построила своё благополучие, предав своего шефа. Правда, теперь уже бывшего шефа, которого она как пять лет считала мёртвым.
— Здравствуй, Люба. — Голос Макара был тихим, но от него веяло могильным холодом. — Ты так смотришь, будто привидение увидела. А ведь я живее всех живых, и память у меня хорошая. Помнишь тот секрет фирмы, который ты продала за норковую шубку и должность? Я тогда не успел тебя наказать, жизнь закрутила. — Он подошёл ближе, и Любовь Григорьевна попятилась, сбивая стулья. — Но старые долги всегда возвращаются, Любочка. Всегда.
— Нет… не может быть… — прошептала она, хватаясь за сердце. Воздуха стало катастрофически мало. — Макар Игнатьевич, вы же умерли! Я была на ваших похоронах!
— Ха! Вы хоронили пустой гроб, — усмехнулся Макар Игнатьевич, подходя к столу. — В той машине, которую взорвали мои лживые партнёры, меня не было. Я опоздал.
— Счастливая случайность?
— Нет. Знак. А вот я хорошо вас помню. Вы были моим секретарём тридцать лет назад, верно? — Мужчина обвёл тяжёлым взглядом притихших посетителей. — К моменту мнимых похорон пять лет назад я был мёртв уже внутри. Моя жена, единственная, кто любил меня не за кошелёк, сгорела от рака за месяц, а потом этот взрыв… Я понял, что вокруг меня одни шакалы: партнёры, которые хотели моей смерти ради акций, и сын, который был слишком занят, чтобы позвонить отцу.
Родион виновато опустил голову.
— Я решил исчезнуть, уйти на дно.
— Но почему Сосновка? — прошептала Даша.
— Ткнул пальцем в карту. Искал место, где нет денег, лжи, а только простая жизнь. Я хотел покоя, но и там нашёл гниль. Я видел, как Степан обворовывает стариков, знал про каждую проданную ампулу. Я мог бы посадить его и раньше, но потерял веру в медицину. Я думал, все врачи — стяжатели, и все больницы — бизнес. Я сам строил этот холдинг, будучи врачом. Мечтал спасать людей, а создал машину по выкачиванию денег. Я разочаровался. — Он подошёл к Дарье и тепло посмотрел на неё. — Пока не увидел тебя. Ты мыла полы, терпела унижения, но спасала людей тем, что было под рукой. Ты напомнила мне меня молодого, вернула веру в то, что врач — это не профессия, это диагноз. Благодаря тебе я решил вернуться.
Макар Игнатьевич хотел было сказать что-то ещё, но договорить ему не дала Любовь Григорьевна. Она вдруг схватилась за грудь.
— Сердце…
