— Ева чувствовала, что сознание вновь начинает уплывать, ей очень хотелось спать.
— Врачи… нужно разрешение на операцию, срочную. Возможно, понадобится вмешательство, если будет отёк, а ты была без сознания. Я, как муж, конечно, дал согласие, но они требуют твоей подписи, — пояснил он. — Это формальность, просто закорючка.
Муж развернул документ, но держал его так, что часть листа была загнута. Ева видела только нижнюю треть: линии для подписи, печати и мелкий шрифт.
— Толя, мне плохо, я не вижу букв, — пожаловалась она.
— Да я уже всё прочитал, всё проверил. — Анатолий достал из кармана дорогую перьевую ручку, ту, что она подарила ему на годовщину свадьбы. — Это стандартная форма согласия, просто подпиши здесь, где галочка, и тебя сразу повезут на процедуры, тебе станет легче. Ну же, милая, ради нашего будущего.
Он вложил ручку в её ослабевшие пальцы и своей рукой направил её кисть к бумаге.
— Вот тут, просто подпись, и тебя спасут.
В этот момент раздался громкий лязг. Артём, проходя мимо её кровати, неловко задел металлическое ведро шваброй. Оно с грохотом ударилось о ножку кровати.
— Ты что делаешь, а?! — взвизгнул Анатолий, дёрнувшись. — Руки не из того места растут!
Артём не ответил. Он наклонился, чтобы поправить ведро, и лицо его оказалось в опасной близости от лица Евы. На долю секунды их взгляды встретились. В глазах санитара не было страха перед богатым посетителем, в них застыла тревога и жёсткость.
— Простите, — громко сказал он, а затем, едва шевеля губами, так, что слышать могла только Ева, прошептал: — Не подписывайте, это обман. Это не больничные бумаги.
Ева замерла. Артём выпрямился и отошёл к окну, начиная яростно тереть подоконник. Толя, ничего не заметивший в приступе гнева, снова навис над женой.
— Ева, ну что ты застыла? У нас мало времени. Врач сказал, каждая минута на счету, подписывай уже!
Ева посмотрела на него. Туман в голове начал рассеиваться, уступая место холодному, липкому подозрению. Она вспомнила вчерашний день: офис, финансовые отчёты, странные транзакции на счета фирм-однодневок, подписи Анатолия под договорами, которых не должно было быть. Ева вспомнила, как хотела поговорить с ним вечером. А муж настаивал, чтобы она поехала домой на машине, хотя хотелось вызвать такси. Она устала.
«Прокатись, расслабься, дождь успокаивает», — говорил Толя.
А теперь ещё эта бумага. Почему он прячет верхнюю часть? И руки у него так трясутся.
— Толя, — тихо произнесла она, — дай мне прочитать.
— Ева, ты что, не доверяешь мне, своему мужу? Да я тебе жизнь спасаю!
Артём, готовый вмешаться, напрягся у окна. Ева сжала ручку. В ней проснулась та самая Ева, которая строила бизнес с нуля в мире суровых мужчин-перевозчиков.
— Хорошо, — прошептала она, — я подпишу.
Анатолий выдохнул, его лицо расплылось в торжествующей сальной улыбке.
— Вот и умница, давай, зайка.
Ева собрала все оставшиеся силы. Рука дрожала, но она заставила её двигаться не плавным, а непривычным росчерком. Она вела пером по бумаге, разрывая тонкий лист нажимом. Анатолий жадно следил за движением ручки, уже мысленно пересчитывая деньги на счетах.
— Всё, — выдохнула Ева и разжала пальцы.
Ручка скатилась на одеяло. Анатолий схватил лист, предвкушая победу.
— Ну вот, теперь всё будет хорошо…
Он осёкся. Слова застряли у него в горле. Глаза расширились, зрачки сузились до размеров булавочной головки. Лицо посерело. На месте, где должна была стоять подпись Е. Красильниковой, пляшущими крупными ломаными буквами было выведено одно слово: «ТОРМОЗА».
Анатолий отшатнулся от кровати, словно лист бумаги превратился в ядовитую змею. Он выронил документ. Тот, медленно кружась, опустился на пол.
— Ты… — просипел он. — Ты…
Ева смотрела на него. Теперь её взгляд был на удивление ясным.
— Я всё помню, Толя, — прошептала она одними губами.
Муж попятился, наткнулся на стул и чуть не упал. Панический страх захлестнул его с головой.
— Это всё бред! — бормотал он, пятясь к двери. — Черепно-мозговая… ты не в себе!
Он развернулся и выскочил из палаты, даже не вспомнив про свою драгоценную ручку, так и оставшуюся лежать на одеяле. В палате повисла тишина. Только писк монитора участился. Сердце Евы билось, как птица в клетке.
Артём подошёл к двери, выглянул в коридор, убедился, что Анатолий ушёл, и плотно её закрыл. Затем поднял с пола документ.
— «Соглашение о разделе имущества и безотзывной доверенности на управление долями ООО «Транслайн»», — прочитал он вслух, пробегая глазами текст, — «а также заявление о расторжении брака по инициативе супруги с отказом от имущественных претензий». Ого!
Санитар подошёл к кровати и посмотрел на неё с нескрываемым уважением.
— Вы как?
— Кто вы такой, на самом деле? — Ева с трудом ворочала языком. Силы, вспыхнувшие в момент гнева, покинули её.
— Друг, — просто ответил Артём. — Тот, кто не любит, когда добивают лежачих.
— Вы знали, что там написано?
— Догадывался. Я видел таких «любящих» родственников не один раз. Глаза у них одинаковые. Сначала страх, потом жадность.
Ева попыталась улыбнуться, но вышла гримаса боли.
— Спасибо, Артём.
— Не за что. Спите. Вам нужно набираться сил.
Ева прикрыла глаза. Тьма снова начала накрывать её, но теперь в этой тьме не было так страшно. Там был кто-то… кто-то, кто стоял на страже.
Тем временем в коридоре Анатолий дрожащими руками пытался достать телефон, который завибрировал в кармане в самый неподходящий момент. На экране высветилось имя — Инга. Он ответил, озираясь по сторонам.
— Ну что? — Её тон был нетерпеливым и жёстким. — Подписала? Коган сказал, ты зашёл.
— Нет, — выдохнул Анатолий. — Всё пропало.
— Что значит пропало? Ты что, не смог уговорить этот овощ поставить крестик?
— Она не овощ! — Анатолий сорвался на крик, но тут же понизил голос, увидев проходящую медсестру. — Она в сознании и говорит, что всё знает.
— Что всё?
— Про тормоза. Так и написала вместо подписи, понимаешь?
В трубке повисло тяжёлое молчание.
— Ты не в себе, — наконец произнесла Инга. — Я тебе говорила, делай наверняка, а ты… «Пусть просто испугается, в кювет съедет». Вот тебе и съехало, и нас с тобой утащит.
— Что делать-то? — Анатолий вытер пот со лба. — Если она заявит, или экспертиза докажет вмешательство…
— Экспертизу машины я взяла на себя. Тут всё будет чисто. Но если твоя жена начнёт болтать и даст показания, её слово против нашего… В общем, выбора нет. Пока Ева в реанимации, она уязвима. Ты документы оставил там или…
— Да, выронил их. Прости, испугался.
— Ну дурак, — не сдержалась Инга. — Оставил улику. Так, слушай меня. Есть план «Б» — Лариса.
— Кто?
— Лариса, медсестра из реанимации, моя давняя знакомая. Она мне должна, по-крупному.
— И что она сделает?…
