— Это неважно. Главное, что вы живы.
— Расскажите, что было ночью? Я слышала крики.
Санитар помолчал, глядя ей в глаза. Врать смысла не было.
— Лариса пыталась ввести вам препарат, неучтённый, а я помешал. Она разбила шприц и сбежала.
Ева прикрыла глаза на секунду.
— Мне нужно позвонить.
— Мой телефон?
— Его нет. Муж, скорее всего, забрал ваши личные вещи, когда вас привезли.
Ева сжала кулаки. Её отрезали от мира. Она была беспомощна в окружении врагов.
— Артём… — Она посмотрела на него так, как смотрела на партнёров перед заключением многомиллионной сделки. — Вы были врачом?
— Я слышала, как вы говорили с медсестрой.
— Хирургом, заведующим отделением торакальной хирургии.
— А ещё вы были в тюрьме.
— Да. Подстава, взятка, которой не было.
— Значит, вы знаете, что такое, когда тебя предают свои?
Артём криво усмехнулся.
— Ещё как знаю. Но сейчас, простите, надо уже идти.
Ева согласно кивнула и прикрыла глаза.
А в это самое время на другом конце города разворачивалась другая ситуация.
— Теперь она точно всё знает, Инга! Ты понимаешь, что это значит?
Анатолий мерил шагами кабинет главного бухгалтера, сбивая дорогой итальянской обувью ножки стульев. Его лицо, обычно лощёное и самоуверенное, сейчас напоминало маску. Инга, сидящая за своим массивным столом, даже бровью не повела. Она медленно перелистывала финансовый отчёт, делая пометки красным маркером.
— Прекрати истерить! У меня от твоего топота мигрень начинается! — холодно произнесла она, не поднимая глаз. — Что именно она знает? Слово «тормоза»? Это может быть бредом, последним, что она себе придумала перед ударом. Шоковая ассоциация.
— Это не бред! — воскликнул Анатолий, подлетая к столу и ударяя по нему ладонями. — Ты не видела её глаз. Если она заговорит, если обратится в полицию…
— Если, если, если… — передразнила его Инга, захлопывая папку. — Ведёшь себя как нашкодивший школьник. У нас на кону миллионы, а ты трясёшься из-за каракулей полуживой бабы.
— Она не полуживая. Она очнулась.
— Вот именно, очнулась. Но в каком состоянии?
Инга встала, обошла стол и поправила галстук на шее любовника, затягивая узел чуть туже, чем нужно.
— Черепно-мозговая травма, гипоксия. Мы можем повернуть это в свою пользу.
— Как? — Анатолий сглотнул, чувствуя, как удавка затягивается.
— Недееспособность. — Инга улыбнулась. — Психическое расстройство на фоне травмы, паранойя, бред преследования. Мы заявим, что она неадекватна. Ей везде мерещатся заговоры. Оформим опекунство на тебя, как на любящего мужа. И тогда… тогда ты сможешь сам подписывать любые документы от ее имени. Законно.
— Опекунство… — В глазах Толика мелькнула надежда. — Но врачи… Андрей Васильевич сказал, что динамика положительная.
— Врач скажет то, за что мы ему заплатим. А нам нужны просто справки. Есть у меня знакомый психиатр в частной клинике. Он напишет заключение, что у твоей жены необратимые изменения личности. Но нужно время. И чтобы к ней никто не ходил. Особенно этот… санитар. Как его?
— Артём, — сквозь зубы процедил Анатолий. — Вечно там ошивается. Волком смотрит.
— Вот, его надо убрать. Купить или запугать. Толя, разберись с ним. А я займусь документами.
В больничном коридоре пахло хлоркой и безысходностью. Как и подозревал Артём, Андрей Коган не дал хода делу, спровоцированному жалобой Ларисы. Как ни крути, а санитаров всегда не хватает. Тем более, что Артём с первых дней зарекомендовал себя первоклассным специалистом. Он сидел на посту, делая вид, что заполняет журнал кварцевания. Но взгляд его был прикован к двери четвёртой палаты. Он знал: теперь её нельзя оставлять одну ни на минуту.
Мимо пробежал мальчишка лет восьми с загипсованной рукой. Гришка. Маленький ураган из травматологии, который вечно сбегал от медсестер.
— Дядя Артём! — шёпотом позвал он, прячась за каталкой.
Артём улыбнулся и подмигнул.
— Чего тебе, разведчик, опять от процедур сбежал?
— Не, я уже укололся, — гордо заявил Гриша, подходя ближе. — Дядя Артём, а я видел того дядьку. Ну, злого, в костюме. Мужа той тети, что в реанимации.
Артём мгновенно подобрался.
— Где видел?
— На заднем дворе, там, где мусорные баки. Я на прогулку как раз ходил.
— Сам? Ой, ладно, с этим потом разберемся. И что он делал?
— Ругался с тетенькой в белом халате. Ну, с той злюкой, Ларисой Петровной.
Артём огляделся по сторонам и жестом подозвал мальчика ближе.
— А о чем ругались, слышал?
— Ну, не все. Дядя кричал: «Ты обещала, что все будет чисто!» Она ему: «Я не виновата, это зэк помешал».
— Дядя Артём, а кто такой зэк?
У Артёма сжались кулаки.
— Это же как раз про него…
