— Значит, мы в ловушке. Коган не просто закрывает глаза на Ларису. Он в доле. Он продал вашу жизнь.
— Теперь понятно, почему Толя так легко прошел в реанимацию. — Ева закрыла ноутбук, словно отсекая поток грязи. — Вот почему Лариса так смело действовала ночью. Они все заодно. Артём, мне страшно. Если Коган здесь царь и бог, он может сделать что угодно. Отключить аппаратуру, вколоть что-то, списать на тромб…
— Нет, не сделает, — твердо сказал Артём, проверяя замок на двери. — Пока я здесь, никто к вам не подойдет.
— Но вы же не можете быть здесь вечно. У вас же нет прав. Вы санитар.
— У меня есть право человека, который не дает творить зло.
В этот момент ручка двери дернулась. Снаружи кто-то навалился на нее всем телом.
— Откройте! — раздался срывающийся голос Анатолия. — Я знаю, что вы там заперлись. Ева!
Она вжалась в подушку. Вернулся.
— Ева, слушайте меня, — быстро зашептал Артём, задвигая ноутбук под матрас. — Не показывайте страха. Вы хозяйка положения.
Артём щелкнул замком и резко распахнул дверь. Анатолий влетел в палату, едва удержавшись на ногах. Он был страшен. Волосы всклокочены, галстук сбит набок, глаза налиты кровью. От него разило дорогим коньяком.
— Ты! — он ткнул пальцем в Артёма. — Пошел вон отсюда, поломойка!
— Анатолий Сергеевич, здесь больница, а не кабак, — спокойно, но с угрозой в голосе произнес Артём, преграждая ему путь к кровати.
— Плевать я хотел! — заявил Анатолий и попытался его обойти, но санитар стоял как скала.
Тогда Анатолий закричал, обращаясь к жене через его плечо:
— Ева! Хватит ломать комедию! Я знаю, что ты все помнишь!
Она медленно подняла на него глаза. В них больше не было ни любви, ни боли. Только холодное презрение.
— Знаешь? — тихо спросила она. — И что же ты знаешь? Что твоя жена не такая дура, как ты надеялся?
— Ты подставила меня! — Анатолий задыхался. — Специально выжила, чтобы мучить меня? Подпиши бумаги и разойдемся. Я уеду. Тебе же лучше будет.
— Куда ты уедешь? В тюрьму? — Ева усмехнулась. — Я видела счета. Ты и твоя подстилка обчистили меня. А потом ты испортил тормоза. Думал, я не узнаю?
— Это не я. Это все Инга. Она заставила. Ева, я же люблю тебя. Я просто запутался. Подпиши передачу фирмы. Мне нужны деньги, чтобы откупиться от них. Меня убьют.
— А, вот значит как. Дешево же ты меня оценил, когда выбрал у любовницы сотрудницу из моей же компании. Тебя посадят, — отрезала она. — Артём, пригласите охрану.
— Вот как… — Лицо Анатолия исказилось гримасой безумия. — Посадят, говоришь. Не успеют.
Он сунул руку за пазуху и выхватил пистолет. Черный вороненый ствол. Переделанный травмат, стреляющий боевыми. Артём мгновенно оценил ситуацию. Расстояние три метра. Слишком далеко для удара и слишком близко для выстрела.
— Толя, не делай глупостей, — голос Евы дрогнул. Но взгляда она не отвела.
— Это уже пожизненное. Мне терять нечего. — Анатолий вскинул пистолет, целясь ей в грудь. — Если я сдохну, то и ты со мной. Никому не достанется.
Его палец побелел на спусковом крючке.
— Нет! — крикнул Артём.
В ту долю секунды, когда прогремел выстрел, санитар сделал единственное, что мог: бросился вперед, закрывая собой Еву. Звук выстрела в тесном помещении оглушил. Артёма отбросило назад, на кровать Евы. Санитар ухнул, хватаясь за плечо. Сквозь пальцы сразу проступила алая кровь.
Ева закричала. Анатолий замер, глядя на дымящийся ствол. Он не ожидал такого. Хотел избавиться от жены, а подстрелил санитара.
В коридоре послышался топот ног и крики.
— Вызывайте полицию!
Паника накрыла Толю с головой. Он выронил пистолет, метнулся к окну. Первый этаж. Решеток не было. Вип-палата. Толик рванул ручку, распахнул створку и, не глядя, выпрыгнул в темноту больничного парка.
— Артём! Артём, ты живой?..
