— Простите. Я не должна была вмешиваться. Просто когда я услышала, как плачет Алексей, мне показалось, что это мой Олесь просит о помощи. Я не могла не помочь. — Она повернулась к выходу. — Я сейчас уйду. Продолжу работать.
— Постойте, — остановил ее Андрей.
Анна остановилась, но не обернулась. Андрей не знал, что сказать. С одной стороны, эта женщина только что сделала невозможное — успокоила его сына. С другой стороны, она сама переживает страшную трагедию. Правильно ли позволять ей находиться рядом с Алексеем? Не будет ли это для нее слишком больно?
— Вы уверены, что справитесь? — осторожно спросил он. — Работать здесь, в доме с маленьким ребенком… это не будет для вас слишком тяжело?
Анна обернулась. На ее лице было решительное выражение, хотя слезы все еще блестели на щеках.
— Я справлюсь, — твердо сказала она. — Мне нужна эта работа. И… и если Алексею станет плохо, если он будет плакать, и никто не сможет его успокоить, я помогу. Если вы позволите.
Андрей колебался. Что-то внутри подсказывало ему, что это неправильно. Но когда он посмотрел на мирно спящего сына, на его спокойное личико, решение было принято.
— Хорошо, — кивнул он. — Но если вам станет плохо, если это будет слишком тяжело, скажите сразу. Договорились?
Анна кивнула:
— Спасибо, Андрей Викторович.
Она вышла из комнаты тихо, почти бесшумно. Ольга Петровна посмотрела на Андрея с сомнением:
— Вы уверены, что это правильно? Женщина, которая только что потеряла ребенка?
— Я знаю, — перебил ее Андрей. — Но вы видели? Алексей успокоился впервые за два дня. Может быть, ей тоже нужно это? Может быть, помощь моему сыну поможет ей справиться с горем?
Няня молча кивнула. Они оба посмотрели на спящего мальчика. Впервые за долгое время в доме было тихо. Но Андрей чувствовал беспокойство. Что-то в этой ситуации было неправильно, хотя он не мог понять, что именно.
На следующее утро Андрей проснулся в семь. Он спал всего четыре часа, но это было больше, чем за последнюю неделю. Алексей не плакал ночью. Ни разу. Это было чудо. Андрей поднялся, оделся и спустился вниз. На кухне уже работала Анна. Она мыла пол, двигалась быстро и тихо. Когда увидела его, выпрямилась.
— Доброе утро, Андрей Викторович!
— Доброе утро, — ответил он, наливая себе кофе. — Как ночь прошла?
— Тихо, — ответила она. — Алексей Андреевич ни разу не проснулся.
Андрей заметил, что она называет его сына полным именем. «Алексей Андреевич». Как будто мальчик был взрослым человеком, достойным уважения. Это было странно, но трогательно.
— Анна Михайловна, — начал он осторожно, — о вчерашнем. Я хотел сказать: мне очень жаль. То, что случилось с вашим сыном, — это ужасно.
Анна замерла. Тряпка в ее руках перестала двигаться. Она не поднимала глаз.
— Спасибо, — тихо сказала она.
— Если хотите взять отгул и отдохнуть, я пойму, — продолжал Андрей. — Прошел только месяц. Это слишком рано, чтобы работать.
Анна покачала головой:
— Нет, работа помогает. Если я буду сидеть дома одна, я сойду с ума. — Она наконец подняла на него глаза. — Я недавно развелась. Муж не выдержал потери сына. Обвинял меня. Говорил, что это моя вина, что я должна была следить лучше. Мы развелись через две недели после похорон.
Андрей ощутил укол в сердце. Эта женщина потеряла все. Сына, мужа, семью. И теперь она здесь. Одна. Моет полы в чужом доме.
— Мне очень жаль, — повторил он, не зная, что еще можно сказать.
Анна вернулась к работе:
— Не стоит. Я справлюсь.
Андрей допил кофе и пошел в кабинет. Но весь день он не мог выбросить из головы историю Анны. Как она выживает? Как вообще можно пережить смерть ребенка? Он сам потерял жену три месяца назад и до сих пор не мог смириться с этой потерей. Но потерять ребенка — это должно быть в тысячу раз страшнее.
Вечером, когда Андрей поднимался в спальню, он услышал тихое пение. Остановился. Звук доносился из детской. Он осторожно подошел к двери и заглянул внутрь. Анна стояла у кроватки Алексея. Мальчик не спал. Смотрел на нее большими глазами. Анна тихо пела ему колыбельную. Ее голос дрожал, но она продолжала петь.
— Ой ходить сон коло вікон, а дрімота коло плота. Іде сон та дрімота, схилилася до плота…
Алексей слушал. Он не плакал, не капризничал. Просто лежал и смотрел на эту женщину, которая пела ему. Андрей отступил. Он не хотел мешать. Что-то в этой картине было правильным. Так правильным, что становилось страшно.
На следующий день в особняк приехала мать Андрея — Валентина Сергеевна Коваленко. Ей было 58 лет. Элегантная женщина с короткой стрижкой и всегда безупречным макияжем. Она появлялась в доме сына раз в неделю, чтобы проверить, как он справляется. Валентина Сергеевна не одобряла выбор невестки. Катерина была простой девушкой, учительницей музыки, без связей и денег. Валентина считала, что ее сын достоин лучшей партии. Когда Катерина умерла при родах, Валентина не проронила ни слезинки. Вместо этого она сказала сыну: «Теперь ты сможешь найти кого-то достойного». Андрей тогда чуть не выгнал ее из дома. С тех пор их отношения были натянутыми. Но Валентина все равно приезжала — она хотела участвовать в воспитании внука.
— Андрюша, — позвала она, входя в гостиную, — где мой внучек?
— Наверху спит, — ответил Андрей, не отрываясь от ноутбука.
— Опять спит? В два часа дня? Это ненормально. Дети должны бодрствовать днем.
Валентина направилась к лестнице. Андрей вздохнул. Началось. Его мать всегда находила, к чему придраться. Через минуту сверху послышался ее голос:
— Андрюша, иди сюда немедленно!
Андрей поднялся наверх. Валентина стояла в детской с возмущенным лицом. Рядом с ней Анна меняла постельное белье в кроватке. Алексей лежал на пеленальном столике и мирно сопел.
— Что происходит? — спросил Андрей.
— Вот что происходит, — Валентина указала на Анну. — Уборщица трогает моего внука! Это недопустимо!
Анна побледнела. Она опустила взгляд и отступила от пеленального столика.
— Простите, Валентина Сергеевна, я просто меняла белье, и Алексей Андреевич проснулся. Я не хотела…
— Молчи, когда с тобой не разговаривают! — резко оборвала ее Валентина. Она повернулась к сыну. — Андрюша, объясни мне, почему прислуга позволяет себе трогать ребенка?
Андрей почувствовал раздражение.
— Мама, Анна Михайловна помогает с Алексеем! Она единственная, кто может его успокоить, когда он плачет.
— Для этого существуют няни.
— Няни не справляются. Анна справляется.
Валентина прищурилась:
— И давно это происходит?
— С позавчера.
— С позавчера! — повторила Валентина медленно. — И ты позволяешь чужой женщине, о которой ничего не знаешь, прикасаться к твоему сыну?
Андрей сжал челюсти:
— Я знаю о ней достаточно. Она хорошо работает, и Алексею с ней хорошо. Этого достаточно.
Валентина презрительно посмотрела на Анну, которая стояла у стены, сжавшись в комочек.
— Как тебя зовут?
— Анна Михайловна Шевченко, — тихо ответила та.
— Откуда ты?
— Из-под Киева. Город Бровары.
— Семья есть?
Анна сглотнула:
— Нет, я в разводе.
— Дети?
Анна замерла. Ее лицо побледнело еще сильнее.
Андрей быстро вмешался:
— Мама, это неуместные вопросы.
Но Валентина не отступала:
— Почему? Я имею право знать, кто находится в доме с моим внуком. Так что, девушка, дети есть?
Анна молчала. Слезы блестели в ее глазах, но она сдерживала их изо всех сил. Наконец, тихо произнесла:
— Был сын. Он умер месяц назад.
Валентина на мгновение растерялась. Потом ее лицо стало жестким:
— Понятно. И как он умер?
— Мама! — взорвался Андрей. — Хватит!
— Я имею право знать.
— Нет, не имеешь. Это личное.
Валентина повернулась к нему:
— Андрюша, ты не понимаешь. Женщина, которая потеряла ребенка, может быть опасна. Она может быть нестабильна.
— О чем ты говоришь?
— Я говорю о том, что мать, которая не смогла уберечь собственного сына, не должна находиться рядом с чужими детьми.
Анна вздрогнула, как от пощечины. Слезы покатились по ее щекам. Андрей шагнул к матери:
— Выйди отсюда! Немедленно!
— Андрюша!
— Я сказал, выйди! Ты не имеешь права так разговаривать с людьми!
Валентина выпрямилась:
— Хорошо. Но запомни мои слова: эта женщина принесет тебе проблемы.
Она вышла из комнаты, громко стуча каблуками. Андрей повернулся к Анне. Она стояла, закрыв лицо руками и беззвучно плача.
— Анна Михайловна, простите! Моя мать… Она не должна была так говорить.
Анна покачала головой, не открывая лица:
— Она права! — прошептала она. — Я не уберегла своего сына. Какое я имею право находиться рядом с другими детьми?
— Это не ваша вина, — твердо сказал Андрей. — Синдром внезапной детской смерти – это не чья-то вина. Это трагедия, но не вина.
Анна опустила руки. Ее лицо было мокрым от слез.
— Мой муж так не считал. Он говорил, что я должна была проверять Олеся каждые полчаса, что если бы я зашла раньше, я бы успела спасти его.
— Ваш муж ошибался, — сказал Андрей. — Врачи говорят, что при этом синдроме ничего нельзя сделать. Ребенок просто перестает дышать во сне. Никто не виноват.
Анна посмотрела на него благодарно.
— Спасибо, — прошептала она. — Но я все равно не могу простить себе. Каждую ночь я просыпаюсь и думаю: что если бы я зашла на пять минут раньше? Что если бы я не уснула?
Андрей не знал, что сказать. Как можно утешить человека, переживающего такое горе?
— Идите, отдохните, — наконец сказал он. — Сегодня можете больше не работать.
Анна вытерла слезы:
— Нет, спасибо. Работа помогает не думать.
Она взяла ведро с грязным бельем и вышла.
Андрей остался один с сыном. Алексей проснулся и смотрел на отца большими, серьезными глазами.
— Твоя бабушка — настоящая стерва, — сказал Андрей мальчику. — Надеюсь, ты не вырастешь таким же.
Алексей издал какой-то звук, похожий на согласие. Андрей улыбнулся. Первый раз за долгое время.
Внизу Валентина ждала сына в гостиной. Когда он спустился, она сразу атаковала:
— Андрюша, ты должен уволить эту женщину.
— Не начинай, мама.
— Я серьезно. Она опасна.
— Чем именно она опасна?
Валентина встала:
— Женщины, которые теряют детей, часто становятся одержимыми. Они проецируют свою потерю на других детей. Она может начать считать Алексея своим сыном.
Андрей покачал головой:
— Ты смотришь слишком много триллеров. Анна Михайловна — нормальная женщина, переживающая горе. Нормальная женщина не плачет над чужим ребенком? Она плачет, потому что ей больно. Это естественно.
Валентина подошла ближе:
— Андрюша, послушай меня. Я твоя мать. Я хочу для тебя только лучшего. Эта женщина…
— Эта женщина делает свою работу хорошо и помогает с Алексеем. Больше мне ничего не нужно.
— А что ты о ней знаешь? Откуда она? Почему развелась? Как именно умер ее сын?
Андрей задумался. Действительно, он почти ничего не знал об Анне. Ее взяла на работу экономка по рекомендации. Анна пришла, показала документы, и ее наняли. Никаких проверок биографии не было.
— Я узнаю, — сказал он. — Но это не значит, что я ее уволю.
Валентина вздохнула:
