— Что?
— Я сказал, что начинаю вас любить, — повторил Андрей. — Я знаю, это безумие. Катерина умерла всего три месяца назад. Я не должен даже думать о другой женщине. Но я не могу не думать о вас…
Анна покачала головой:
— Андрей Викторович, это неправильно. Я уборщица. Вы мой работодатель. Это…
— Это что? Невозможно? — Он взял ее за руку.
— Почему невозможно?
— Потому что мы из разных миров. Потому что ваша мать меня ненавидит. Потому что я сломленная женщина, которая только месяц назад похоронила сына.
— А я сломленный мужчина, который три месяца назад похоронил жену, — сказал Андрей. — Может быть, мы можем помочь друг другу исцелиться?
Анна смотрела на него, не веря своим ушам. Это был сон? Бред. Как такое возможно?
— Я не знаю, что сказать, — прошептала она.
— Скажите, что дадите мне шанс, — попросил Андрей. — Шанс узнать вас лучше. Шанс построить что-то вместе. Для нас и для Алексея.
Анна молчала долго. Потом тихо сказала:
— А что, если я снова потеряю? Что, если не смогу выдержать еще одну потерю?
— Мы не узнаем, если не попробуем.
Анна посмотрела на спящего Алексея, потом снова на Андрея.
— Хорошо, — прошептала она. — Давайте попробуем.
Андрей улыбнулся. Впервые за долгие месяцы настоящая улыбка осветила его лицо. Он наклонился и осторожно поцеловал Анну. Она ответила на поцелуй, и в этот момент оба почувствовали, что, может быть, есть шанс на новое счастье. Что прошлое не обязательно должно определять будущее. Что даже после самой страшной боли можно найти свет.
Они отстранились друг от друга, оба немного растерянные.
— Я должен идти, — сказал Андрей. — Мне нужно подумать, понять, что я чувствую на самом деле.
— Мне тоже, — согласилась Анна.
Они вышли из детской, оставив Алексея спать. Но оба знали, что произошло что-то важное. Что-то, что изменит их жизни навсегда.
На следующее утро в особняк снова приехала Валентина Сергеевна. Она появилась без предупреждения, как всегда. Вошла в гостиную, где Андрей пил кофе и смотрел утренние новости.
— Доброе утро, Андрюша, — сказала она холодно.
— Доброе утро, мама, — ответил он, не поднимая глаз от телевизора.
Валентина села напротив:
— Нам нужно поговорить.
— О чем?
— О твоей уборщице.
Андрей выключил телевизор и посмотрел на мать:
— Что теперь?
— Я навела справки, — сказала Валентина, открывая папку, которую принесла с собой. — О ее прошлом.
— Я уже проверял. Она чиста.
— Ты проверял поверхностно, я копнула глубже. — Валентина достала несколько листов бумаги. — Знаешь ли ты, что полиция подозревала ее в смерти сына?
Андрей напрягся.
— Следствие было закрыто. Ее признали невиновной.
— Закрыто за недостаточностью улик. Это не то же самое, что невиновность.
— Что ты хочешь сказать?
Валентина положила перед ним фотокопию полицейского протокола.
— Следователь писал, что у него были сомнения. Ребенок умер в промежутке между полуночью и пятью утра. Анна утверждает, что проверяла сына в девять вечера, а потом легла спать и проснулась только в шесть утра. Девять часов она не проверяла младенца.
— У нее не было причин проверять. Ребенок спал.
— Или она знала, что проверять уже нечего.
Андрей вскочил:
— Как ты можешь такое говорить? У тебя есть хоть одно доказательство?
— Доказательств нет. Но есть странности. Например, за три дня до смерти ребенка Анна покупала детское успокоительное в аптеке.
Сердце Андрея пропустило удар.
— Что?
Валентина кивнула:
— Проверь сам. Вот чек из аптеки. — Она положила еще один документ на стол. — Она покупала капли, которые дают детям при коликах. Но эти капли нельзя давать детям младше шести месяцев. Ее сыну было три месяца.
Андрей взял чек в руки. Действительно, там значилось имя Анны Шевченко, дата покупки, название препарата.
— Может быть, фармацевт посоветовала неправильно, — попытался защитить Анну Андрей.
— Или она давала сыну то, что не следовало, и он умер от передозировки. Просто следователь не смог это доказать.
— Почему следователь не смог доказать? Должна была быть экспертиза.
— Была. Но прошло слишком много времени. Ребенок умер ночью, а нашли его только утром. К моменту, когда сделали анализы, многие вещества уже вывелись из организма.
Андрей опустился обратно в кресло. Голова шла кругом.
— Я не верю, — сказал он наконец. — Анна не могла убить собственного сына.
— Не обязательно убить. Может быть, она просто дала ему успокоительное, чтобы он не плакал ночью. А доза оказалась слишком большой. Это все равно убийство. Непреднамеренное, но убийство.
Валентина закрыла папку.
— Андрюша, я не хочу тебя пугать, но подумай. Эта женщина потеряла ребенка при странных обстоятельствах. Теперь она живет в твоем доме. Проводит время с твоим сыном. Что, если история повторится?
Андрей смотрел на папку на столе. Внутри все сжималось. Нет, не может быть. Анна не такая. Он знал ее. Видел ее боль, ее любовь к Алексею. Это было настоящим.
— Мама, уходи, — тихо сказал он.
— Андрюша…
— Я сказал, уходи! Мне нужно подумать.
Валентина встала:
— Хорошо, но не жди слишком долго. Каждый день, который эта женщина проводит рядом с Алексеем, — это риск.
Она ушла, оставив папку на столе. Андрей сидел долго, глядя на нее. Потом взял и начал читать документы внимательно. Полицейский протокол. Показания Анны. Показания соседей. Заключение эксперта. Все было там. Следователь действительно писал о сомнениях: слишком долгий промежуток времени без проверки ребенка, покупка неподходящего препарата, несоответствие в показаниях Анны о времени, когда она легла спать. Но конкретных доказательств не было. Экспертиза показала, что ребенок умер от остановки дыхания. Причина неизвестна. Синдром внезапной детской смерти.
Андрей отложил документы. Что он должен делать? Верить матери или Анне? В этот момент в гостиную вошла сама Анна. Она несла поднос с чаем.
— Андрей Викторович, я принесла вам… — Она замолчала, увидев выражение его лица. — Что-то случилось?
Андрей посмотрел на нее. На ее открытое честное лицо. На глаза, полные заботы.
— Анна Михайловна, сядьте. Нам нужно поговорить.
Она поставила поднос и села напротив, напрягшись.
— Что случилось?
Андрей показал на папку.
— Моя мать принесла это. Материалы полицейского расследования смерти вашего сына.
Лицо Анны побледнело.
— И?
— Там написано, что у следователя были сомнения в вашей невиновности.
Анна закрыла глаза.
— Я знаю.
— Вы знаете?
Она кивнула.
— Следователь допрашивал меня четыре раза. Он думал, что я что-то скрываю, но я не скрывала ничего.
— А как насчет успокоительного?
Анна открыла глаза.
— Какого успокоительного?
— Которое вы купили за три дня до смерти сына.
Она растерянно посмотрела на него:
— Я не покупала никакого успокоительного.
Андрей показал ей чек.
— Вот доказательство.
Анна взяла чек, внимательно прочитала. Ее лицо исказилось от боли.
— Это… это купил Сергей, мой муж.
— Ваш муж?
— Да. У него была моя карта. Он часто покупал вещи на мое имя. — Анна смотрела на чек, и слезы начали капать на бумагу. — Он купил это, потому что Олесь плакал по ночам. Сергей не высыпался, злился. Я сказала, что нельзя давать младенцам успокоительное, но он не слушал.
— И что произошло?
— Я выбросила капли. Не дала Олесю ни капли. — Она подняла на него глаза. — Я поклялась, что не дам. И не давала. Можете проверить. В полицейском протоколе должно быть написано, что в организме ребенка не нашли никаких лекарств.
Андрей взял протокол, нашел заключение эксперта. Действительно, там было написано: «Посторонних веществ в организме не обнаружено».
— Тогда почему ваш муж обвинял вас?
Анна горько усмехнулась:
