— Деньги твои мне не нужны. Я своё уже взяла на помин души. А тебе вот что скажу: ищи, если сердце не совсем камнем стало. Ищи. Начни с дома престарелых на окраине. Спроси там Зинаиду Матвеевну. Она помнит. Она всё помнит.
— Какая Зинаида? Какой дом престарелых? Ты о чём вообще?
Но старуха уже поднялась, кутаясь в свой тёмный платок. Движения её были на удивление проворными для столь преклонного возраста.
— Ищи, Андрей Михайлович. Пока не поздно. Тридцать лет — долгий срок. Но кровь — она своё знает. Кровь не обманешь.
Она побрела прочь, растворяясь в пелене дождя. Андрей рванулся было за ней, но Степан уже был рядом, удерживая его за локоть.
— Андрей Михайлович, вы промокли насквозь. Едемте. Врач сказал, вам нельзя переохлаждаться.
Андрей позволил усадить себя в машину. Он смотрел в окно, пытаясь разглядеть фигуру старухи, но та исчезла, словно её и не было. Словно пригрезилась. Но слова остались. Они звенели в голове, не давая покоя: «А дочке своей что скажешь?».
Всю дорогу до дома Андрей молчал. Степан, привыкший к немногословности хозяина, не задавал вопросов. Чёрный «Мерседес» скользил по мокрым улицам, мимо серых многоэтажек, мимо торговых центров — мимо жизни, которая продолжалась несмотря ни на что.
Дом встретил его пустотой. Огромный особняк, который они с Ольгой строили пятнадцать лет назад, теперь казался мавзолеем. Высокие потолки, мраморные полы, антикварная мебель – всё это было для неё. Она мечтала о таком доме, и он построил его. А теперь…
Андрей прошёл в кабинет, налил себе виски. Руки дрожали. Дочь. У него есть дочь? Это невозможно. Он никогда не изменял Ольге. Ни разу за двадцать восемь лет брака. Даже в командировках, даже когда молодые сотрудницы откровенно вешались на шею. Он был верен. Он любил свою жену.
Но память услужливо подбросила воспоминания, которые он старательно топил в себе все эти годы. Лето девяносто шестого. Ему двадцать три. Он молодой экономист, только-только получивший диплом, работающий в первой своей серьёзной компании. Ольга тогда уехала к родителям на всё лето: у её матери обнаружили опухоль, нужен был уход. А он остался один в маленькой съёмной квартире.
И была девушка. Соседка по лестничной площадке. Светловолосая, тихая, с грустными серыми глазами. Как же её звали? Точно, Настя. Он помнил это имя, хотя старался забыть всё остальное. Одна ночь. Всего одна ночь, о которой он поклялся себе забыть. И забыл. Похоронил это воспоминание так глубоко, что оно почти перестало существовать.
Но что, если?
Андрей залпом допил виски. Налил ещё. Руки всё ещё дрожали. «Тридцать лет скоро», — сказала старуха. Лето девяносто шестого. Тридцать лет назад. Если у той девушки родился ребёнок… Если она забеременела тогда, той единственной ночью… Ребёнку сейчас было бы двадцать девять. Почти тридцать.
Всё сходилось. Страшно, невозможно, но сходилось.
— Нет. Это безумие, — прошептал он.
Откуда нищенка с кладбища может знать о том, что случилось тридцать лет назад? Это розыгрыш. Чья-то злая шутка. Или вымогательство. Завтра, наверное, позвонят, потребуют денег за молчание. Но в глубине души Андрей знал: это не розыгрыш. Глаза старухи, эти странные, прозрачные глаза, не лгали. Она знала что-то. Что-то важное. Что-то, что перевернёт всю его жизнь.
— Дом престарелых на окраине, — пробормотал он. — Зинаида Матвеевна.
Он открыл ноутбук. Пальцы забегали по клавишам. В городе было три дома престарелых. Один в центре, для состоятельных. Второй — муниципальный, на восточной окраине. Третий — маленький, частный, на западной.
Завтра. Завтра он проверит все три. А пока… пока он будет сидеть здесь, в пустом доме, и пытаться вспомнить лицо девушки из далёкого лета. Девушки, которая, возможно, носила под сердцем его ребёнка.
За окном бушевала гроза. Молнии разрезали небо, гром сотрясал стены. Андрей Волков — миллионер, вдовец, человек, у которого, казалось, есть всё — сидел в темноте и впервые за много лет чувствовал себя абсолютно потерянным.
Утро выдалось серым и промозглым, под стать настроению. Андрей почти не спал, всю ночь ворочался, то проваливаясь в тяжёлую дрёму, то вскакивая от обрывков кошмаров. Ему снилась Ольга — молодая, красивая, с распущенными волосами. Она стояла на берегу какой-то реки и смотрела на него с укором. «Ты знал, — говорила она беззвучно, одними губами. — Ты всегда знал».
К восьми утра он уже сидел в машине. Степан удивлённо поднял брови: обычно после таких событий хозяин брал несколько дней на то, чтобы прийти в себя. Но спрашивать ничего не стал, только уточнил адрес.
— Дом престарелых «Тихая гавань», — сказал Андрей. — На западной окраине. Знаешь, где это?
