— Нет, — Зинаида Матвеевна покачала головой. — Она никогда тебя не ненавидела. Говорила: «Он неплохой. Он просто слабый. Не всем дано нести ответственность». И Тае запретила тебя искать. Сказала: «Живи своей жизнью. У отца своя. Не лезь».
— Но вы? Вы решили иначе?
Старуха усмехнулась — горько, с надрывом.
— Я старая, милый. Мне недолго осталось. Тая одна на всём белом свете. Ни мужа, ни детей. Работает как проклятая. Концы с концами еле сводит. А у тебя миллионы. Деньги, которых хватило бы на десять жизней. Вот я и подумала: пусть хоть узнает. А там — как сам решишь. Тебя ведь никто не заставляет.
— Где она? — Андрей поднялся. — Тая. Где она живёт?
— Сядь, — приказала Зинаида Матвеевна. — Сядь и дослушай. История ещё не закончена.
Он послушно опустился на стул. Старуха смотрела на него долго, словно решая, стоит ли продолжать.
— Тая не знает, кто её отец, — наконец сказала она. — Настя так и не сказала ей твоего имени. Только то, что отец — человек женатый, с хорошей работой. Что он неплохой, просто так сложилось. Тая выросла с этим. Приняла. Не искала.
— Значит, если я приду к ней…
— Если ты придёшь к ней, ты сначала должен будешь доказать, что ты — это ты. Что ты не мошенник, не охотник за её… — Старуха усмехнулась. — За её ничем. У неё ведь ничего нет. Только долги.
— Какие долги?
— Настенька болела. Тая продала всё, что было, чтобы лечить мать. Квартиру, машину. Кредитов набрала. Не помогло, конечно. Теперь вот выплачивает.
Андрей слушал и чувствовал, как внутри нарастает что-то: странная смесь вины, стыда и отчаянного желания исправить.
— Я всё исправлю. Я помогу ей, — сказал он. — Я закрою все долги. Куплю ей квартиру. Что угодно.
Зинаида Матвеевна покачала головой.
— Ты не понял, милый. Ей не нужны твои деньги. Ей нужен отец. Живой, настоящий. Который не исчезнет через месяц, когда совесть успокоится. Который не откупится чеком. Ты готов стать таким отцом? Честно?
Андрей молчал. Он не знал ответа.
— Вот адрес. — Старуха протянула ему сложенный листок. — Тая работает в детской поликлинике. Медсестра. Каждый день, кроме воскресенья, с восьми до пяти. Делай что хочешь с этой информацией. Но помни: один раз ты уже предал эту семью. Второго раза Тая не переживёт.
Андрей взял листок. Бумага была тёплой от её рук.
— Спасибо, — тихо сказал он.
— Не благодари. Я делаю это не для тебя. Для Таи. И для Настеньки: она бы хотела, чтобы дочка узнала правду. Хоть и боялась этого.
Он поднялся, направился к двери. Уже взялся за ручку, когда голос старухи остановил его:
— Андрей Михайлович.
Он обернулся.
— Тая похожа на тебя. Не только лицом — характером. Такая же упрямая. Такая же гордая. Она не примет тебя сразу. Будет сопротивляться, отталкивать. Не сдавайся. Если правда хочешь стать ей отцом — не сдавайся.
Он кивнул и вышел.
Три дня Андрей не мог заставить себя поехать по адресу на листке. Три дня он ходил по пустому дому, пил виски, почти не ел и бесконечно смотрел на фотографию, которую тайком сфотографировал из альбома Зинаиды Матвеевны. Тая. Его дочь. Взрослая женщина, которая прожила почти тридцать лет, не зная о его существовании.
На четвёртый день позвонил Павел, его заместитель и единственный человек, которого Андрей мог назвать другом.
— Андрей, ты как? Мы тут все переживаем. На работу когда?
— Не знаю, — честно ответил Андрей. — Паша, мне нужен совет.
Через час Павел сидел в его кабинете, слушая историю с расширенными от удивления глазами. Они знали друг друга двадцать лет, прошли вместе через все кризисы, строили бизнес с нуля. Павел был единственным, кому Андрей мог довериться.
— Погоди, — Павел потёр переносицу. — То есть, эта старуха на кладбище… Она что, специально тебя ждала?
— Похоже на то.
— И она кто?
— Знакомая этой Зинаиды. — Андрей пожал плечами.
Он и сам думал об этом. Кем была та нищенка? Как она узнала, что он будет на кладбище именно в тот день? Зинаида Матвеевна ничего не сказала о ней. А он, ошеломлённый новостями, забыл спросить.
— Неважно, — сказал он. — Важно другое. Что мне делать, Паша?
Павел долго молчал, глядя в окно. Потом повернулся к другу.
— Слушай, Андрей. Я понимаю, что это шок. Но ты уверен, что это правда? Что эта девушка действительно твоя дочь?
— Я видел фотографию. Она… Она похожа на меня. Очень.
— Мало ли кто на кого похож. Ты сделал тест ДНК?
Андрей покачал головой. Об этом он не подумал.
— Вот с этого и начни, — Павел говорил мягко, но настойчиво. — Прежде чем врываться в жизнь этой женщины, убедись. Иначе можешь наломать дров.
Он был прав. Конечно, прав. Нужны доказательства, а не эмоции. Но когда Павел ушёл, Андрей снова достал листок с адресом. Детская поликлиника №4. Улица Садовая, дом 7. Каждый день, кроме воскресенья, с 8 до 5.
К чёрту тесты. Он должен увидеть её. Хотя бы увидеть.
Поликлиника располагалась в старом трёхэтажном здании, окружённом тополями. Андрей приехал к двум часам дня, оставил машину за углом и долго сидел, собираясь с духом. Что он будет делать? Подойдёт и скажет: «Здравствуй, я твой отец»? Абсурд. Она вызовет охрану. В итоге он решил просто посмотреть. Издалека. Убедиться, что она существует. А потом уже думать о следующих шагах.
Поликлиника изнутри была типичной: линолеум, крашеные стены, запах антисептика. Андрей прошёл мимо регистратуры, делая вид, что знает, куда идёт. Сердце колотилось где-то в горле.
Он нашёл её на втором этаже, в процедурном кабинете. Дверь была приоткрыта, и он видел, как она склонилась над маленьким мальчиком лет пяти, что-то тихо говоря ему. Мальчик плакал, видимо, боялся укола. Тая гладила его по голове, улыбалась, и постепенно ребёнок успокоился. Андрей смотрел на нее и не мог отвести глаз. Фотографии не передавали и половины. Вживую она была… настоящей. Светлые волосы, собранные в хвост. Серые глаза, точно такие же, как у матери, как в тех давних воспоминаниях. Высокий лоб, упрямый подбородок. Его подбородок.
— Вам помочь?
