Тая шла к автобусной остановке. Старая куртка, потёртая сумка, стоптанные ботинки. Его дочь, наследница миллионов, ездит на автобусе и считает копейки до зарплаты. Андрей сжал руль. Как же это неправильно! Как несправедливо!
Он завёл машину и медленно поехал следом. Не преследовал, просто хотел знать, где она живёт. Игорь дал адрес, но одно дело — строчка в отчёте, другое — увидеть своими глазами. Автобус вёз Таю на другой конец города, в спальный район с одинаковыми панельными домами. Андрей припарковался поодаль и смотрел, как она заходит в подъезд обшарпанной девятиэтажки. Третий этаж, окна на шумную дорогу. Свет зажёгся почти сразу — значит, квартира крошечная: прихожая и комната рядом.
Он просидел там до темноты. Смотрел на одинокое светящееся окно и думал о том, какой могла бы быть её жизнь, если бы он знал. Если бы не сбежал тогда, тридцать лет назад.
Телефон зазвонил. Павел.
— Андрей, ты где пропадаешь? На работе без тебя всё разваливается. Контракт с немцами горит.
— Справишься, — бросил Андрей и отключился.
Впервые за двадцать лет бизнес казался ему неважным. Цифры, сделки, миллионы — всё это было мишурой. Настоящая жизнь была там, за освещённым окном на третьем этаже.
На пятый день слежки (он уже и сам понимал, что это слежка, и стыдился этого) случилось непредвиденное. Тая вышла из подъезда раньше обычного, не в рабочей одежде. Джинсы, свитер, та же потёртая куртка. Она куда-то спешила, часто оглядываясь. Андрей насторожился. Она села в маршрутку. Он поехал следом.
Маршрутка петляла по городу. Наконец остановилась возле знакомого здания: дом престарелых «Тихая гавань». Андрей похолодел. Тая навещает бабушку. И если он сейчас туда явится… Он остался в машине, лихорадочно соображая. Зинаида Матвеевна знает, кто он. Если Тая заговорит о странностях последних дней, о внезапно исчезнувших коллекторах, например, старуха может догадаться и рассказать.
Минуты тянулись мучительно. Андрей смотрел на вход и ждал. Тая вышла через час. Даже издалека было видно, что она плакала: тёрла глаза, шмыгала носом. Что-то случилось. Она достала телефон, набрала номер. Андрей не слышал разговора, но видел, как дрожат её плечи. Потом она убрала телефон, постояла минуту, глядя в небо, и медленно пошла к остановке.
Андрей выскочил из машины.
— Таисия!
Она обернулась. Узнала его — он видел это по глазам. Тот странный мужчина из поликлиники, который искал терапевта для несуществующего племянника.
— Вы? — Она нахмурилась. — Что вы здесь делаете?
— Я… — Он запнулся. Вся заготовленная ложь вылетела из головы. — Я хотел… Вы плакали. Что-то случилось?
— А вам какое дело? — В её голосе зазвенел металл. — Вы кто вообще такой? Зачем следите за мной?
— Я не слежу.
— Не врите! — Она почти кричала. — Я видела вашу машину возле дома. Три раза за неделю. Думаете, я слепая?
Андрей молчал. Крыть было нечем.
— Если вы от этих… — Тая понизила голос. Но в нём появилась холодная ярость. — Передайте своим хозяевам: долг закрыт. Я не знаю, какое чудо случилось, но они получили свои деньги. Так что оставьте меня в покое.
— Я не от коллекторов, — тихо сказал Андрей.
— Тогда кто вы?
Он смотрел на неё, на свою дочь, на взрослую женщину с заплаканными глазами и сжатыми кулаками, и понимал, что момент настал. Сейчас или никогда.
— Мне нужно вам кое-что рассказать, — сказал он. — Это касается вашей матери. И вас. Можем мы поговорить? Не здесь.
Тая смотрела на него долго, пристально. Недоверие боролось в её глазах с чем-то ещё — любопытством? Надеждой?
— Вы знали мою мать?
— Да, — выдохнул он. — Давно, очень давно.
Пауза длилась вечность.
— Там, за углом, есть кафе, — наконец сказала Тая. — У вас десять минут. Если мне не понравится то, что я услышу, я вызову полицию.
Кафе было маленьким и полупустым. Они сели в угол, подальше от других посетителей. Тая заказала чай, Андрей — кофе, к которому не притронулся.
— Говорите, — сказала она. — Откуда вы знали маму?
