Андрей собирался с духом. Слова, которые он репетировал бессонными ночами, застряли в горле.
— Мы познакомились летом девяносто шестого, — начал он. — Я тогда только закончил институт. Работал в маленькой фирме. Жил в съёмной квартире. Ваша мама была моей соседкой.
Тая слушала молча, не перебивая.
— Мы сблизились. Ненадолго. Моя невеста тогда уехала к родителям, а я… — Он запнулся. — Я не оправдываюсь. Я просто рассказываю, как было.
— Продолжайте.
— Осенью я женился на той невесте. А ваша мама… — Он сглотнул. — Я не знал. Клянусь, я не знал, что она беременна. Она не сказала мне. Я узнал только две недели назад.
Тая молчала. Её лицо было непроницаемым, как маска.
— Вы хотите сказать… — голос её дрогнул. — Вы хотите сказать, что вы…
— Тая…
Тишина обрушилась на них, как снежная лавина. Тая смотрела на него так, словно он заговорил на незнакомом языке. Несколько секунд — или минут? — Андрей не понял, она молчала. Потом медленно поставила чашку на стол.
— Что вы сказали?
— Я твой отец… — повторил он, и собственный голос показался ему чужим. — Биологический отец. Я понимаю, как это звучит, но…
— Вы сумасшедший… — Тая покачала головой. — Или мошенник. Я не знаю, что вам от меня нужно, но… мне ничего не нужно.
— Тогда зачем? — Она повысила голос, и несколько посетителей обернулись. — Зачем вы это… говорите? Зачем следите за мной? Что за больная игра?
Андрей достал из кармана телефон, открыл фотографию — ту самую, из альбома Зинаиды Матвеевны. Пятилетняя девочка со светлыми косичками.
— Узнаёшь?
Тая взглянула на экран и замерла. Конечно, она узнала. Это была её детская фотография, одна из немногих, что сохранились.
— Откуда это у вас? — прошептала она.
— От твоей бабушки. Зинаиды Матвеевны. Я был у нее. Дважды.
Лицо Таи изменилось. Недоверие сменилось чем-то другим: страхом? Гневом?
— Вы были у бабушки? Вы… — Она осеклась. — Это она вам рассказала? Про меня?
— Да. И про твою маму. Про Настю.
При звуке материнского имени Тая вздрогнула, словно от удара.
— Не смейте… — процедила она сквозь зубы. — Не смейте произносить её имя. Вы не имеете права.
— Я знаю, — тихо сказал Андрей. — Я знаю, что не имею права. Ни на что не имею права. Я бросил её тридцать лет назад, даже не узнав, что она беременна. Я прожил всю жизнь, не подозревая о твоём существовании. Я…
— Хватит! — Тая ударила ладонью по столу. Чашка подпрыгнула, чай плеснул на скатерть. — Хватит! Я не хочу это слушать!
Она схватила сумку и вскочила. Андрей поднялся следом.
— Тая, подожди!
— Не трогайте меня! — Она отшатнулась. — Держитесь от меня подальше. Я не знаю, зачем вам это нужно, но я не собираюсь участвовать в ваших играх. У меня нет отца. Никогда не было и не будет.
Она выбежала из кафе, хлопнув дверью. Андрей остался стоять, чувствуя на себе любопытные взгляды посетителей. Официантка подошла, спросила, всё ли в порядке. Он не ответил. Через стекло он видел, как Тая идёт к остановке — быстро, почти бегом, не оглядываясь. Её плечи тряслись. Она плакала.
Три дня Андрей не выходил из дома. Не отвечал на звонки Павла, не ел, почти не спал. Сидел в кабинете, смотрел на фотографию Таи и думал о том, какой он идиот. Зинаида Матвеевна была права. Он струсил. Снова струсил. Вместо того чтобы подготовить почву, выстроить отношения, он выпалил правду в лицо и получил закономерный результат.
На четвёртый день позвонил Игорь.
— Андрей Михайлович, тут проблема.
— Какая?
— Та женщина, Морозова. Она подала заявление в полицию о преследовании.
Андрей закрыл глаза. Этого следовало ожидать.
— И что теперь?
