— Пока ничего. Заявление приняли, но вы ничего противозаконного не делали. Просто… Лучше держаться от неё подальше какое-то время.
Держаться подальше от собственной дочери. Какая ирония.
— Понял, — сказал он и отключился.
Телефон зазвонил снова. Незнакомый номер. Андрей хотел сбросить, но что-то заставило его ответить.
— Волков? — Голос был женский, пожилой, незнакомый.
— Да. Кто это?
— Неважно, кто я. Важно, что я знаю, кто ты. И знаю, что ты натворил.
Андрей похолодел. Голос… Что-то в этом голосе было знакомым.
— Старуха с кладбища, — выдохнул он. — Это ты?
Пауза. Потом тихий смешок.
— Догадливый. Хорошо.
— Кто ты такая? Откуда ты всё знаешь?
— Приезжай в «Тихую гавань». Зинаида хочет тебя видеть. И я буду там. Получишь ответы на все вопросы.
Она отключилась прежде, чем он успел что-то сказать.
Дом престарелых встретил его привычным запахом лекарств и варёной капусты. Но что-то изменилось в воздухе: висело напряжение, медсёстры перешёптывались в коридорах. Андрей поднялся на второй этаж. Дверь в комнату Зинаиды Матвеевны была приоткрыта. Старуха лежала в кровати — не сидела, как раньше, а именно лежала, маленькая и хрупкая под белой простынёй. Рядом на стуле сидела женщина — та самая, с кладбища. При дневном свете она выглядела иначе: морщинистое лицо, седые волосы под тёмным платком, но глаза всё те же. Прозрачные, знающие.
— Пришёл, — констатировала Зинаида Матвеевна слабым голосом. — Хорошо. Садись.
Андрей сел на край кровати. Посмотрел на незнакомку.
— Кто вы?
— Меня зовут Антонина, — сказала женщина. — Я сестра Зинаиды. Младшая.
— Сестра? — Андрей перевёл взгляд на старуху. — Вы не говорили, что у вас есть сестра.
— Ты не спрашивал. — Зинаида Матвеевна слабо улыбнулась. — Тоня приехала из деревни. Специально. Чтобы найти тебя.
— Но как? Откуда вы знали, что я буду на кладбище?
Антонина усмехнулась.
— Твоя жена умерла. Весь город об этом говорил. Похороны богатого человека — не секрет. Я приехала за день до этого и ждала.
— Но зачем? Зачем такие сложности?
— Потому что Зина попросила, — просто сказала Антонина.
— Она умирает, Андрей Михайлович. Врачи дают ей неделю. Может, две. И она хотела, чтобы ты узнал правду, прежде чем будет слишком поздно.
Андрей посмотрел на Зинаиду Матвеевну. Теперь он видел то, чего не замечал раньше: восковую бледность кожи, запавшие глаза, руки, похожие на сухие ветки.
— Почему вы не сказали сразу? — спросил он. — Когда я приходил в первый раз?
— Потому что ты должен был сам решить, — прошептала старуха. — Хочешь ты быть отцом или нет? Если бы ты знал, что я умираю, ты бы из жалости полез. А жалость – плохой фундамент для семьи.
Она закашлялась — долго, надрывно. Антонина подала ей воды.
— Я всё испортил, — сказал Андрей. — Тая. Она подала на меня заявление. Она ненавидит меня.
— Она не ненавидит, — возразила Зинаида Матвеевна, отдышавшись. — Она боится. Всю жизнь росла без отца. Всю жизнь слышала от матери, что отец – хороший человек, просто не знает о ней. И вот ты появляешься, и что она должна думать? Что ты пришёл из жалости? Из чувства вины? Ради денег?
— Какие деньги? — не понял Андрей. — Она же бедная. Какие у неё деньги?
— Она не знает, кто ты на самом деле, — вмешалась Антонина. — Видела дорогую машину, но мало ли богатых людей. Она не связала тебя с холдингом «Северная звезда». Для неё ты просто странный мужчина, который следил за ней и заявил, что он её отец. Как бы ты на её месте отреагировал?
Андрей молчал. Он не подумал об этом. Не подумал, как всё выглядит с её стороны.
— Что мне делать? — спросил он. — Как исправить?
Зинаида Матвеевна долго смотрела на него тем самым взглядом, который, казалось, проникал в душу.
— Есть способ, — наконец сказала она. — Но тебе он не понравится.
— Какой?
