— Я разрываю все деловые связи с тобой. Ты больше не имеешь отношения к моему бизнесу. Ты не принимаешь решения. Ты не вмешиваешься в мою жизнь. Понятно?
Ирина посмотрела на сына так, будто он оскорбил ее. Лицо ее исказилось, в глазах сверкнула боль, которую она тут же спрятала за маской холодности.
— Ты выбираешь ее вместо меня? — голос ее дрожал от едва сдерживаемых эмоций. — Эту девчонку, которая даже не понимает, за кого вышла замуж? Ты выбираешь ее вместо матери, которая всю жизнь посвятила тебе?
— Я выбираю честность, — ответил Максим твердо. — Я выбираю жить без лжи и манипуляций. Я выбираю строить свою семью на доверии, а не на обмане. И если ты не можешь это принять, то да, я выбираю ее.
Ирина резко встала. Глаза ее блестели — то ли от слез, то ли от ярости.
— Ты пожалеешь об этом, Максим. Когда останешься на улице без гроша, когда банк заберет все, что у тебя есть, ты поймешь, что я была права. Ты поймешь, что я хотела только лучшего для тебя.
— Может быть, — кивнул Максим. — Но по крайней мере я буду знать, что шел честным путем. Что не предал человека, которого люблю. Что не превратил свою жену в заложницу чужих долгов.
Евгения взяла Максима за руку и крепко сжала. Он ответил тем же, и в этом рукопожатии было больше поддержки и любви, чем во всех словах.
— Нам пора возвращаться к гостям, — сказала Евгения, глядя на Ирину. — Но если вы попытаетесь еще раз вмешаться в нашу жизнь, если попытаетесь снова манипулировать нами или обманывать, я пойду в полицию. Со всеми доказательствами. И расскажу все.
Ирина молчала. Стояла посреди комнаты и смотрела им вслед каменным взглядом. Губы ее были плотно сжаты.
— Ты можешь остаться на банкете, — добавил Максим у двери. — Или уехать. Решай сама. Но имей в виду: как мать, ты больше не имеешь права указывать мне, как жить.
Они вышли из малого зала и закрыли за собой дверь. Прошли по коридору обратно в банкетный зал. Гости встретили их аплодисментами, кто-то снова закричал «Горько!». Максим и Евгения поцеловались, и зал взорвался смехом и новыми аплодисментами.
Андрей остановился у входа в зал.
— Мне пора, — тихо сказал он Евгении. — Это ваш праздник. Я здесь лишний.
Евгения развернулась к нему.
— Ты не лишний. Ты спас меня. Ты спас нас обоих.
Андрей покачал головой.
— Я просто сделал то, что должен был. Береги себя, Женя. И его тоже, — он кивнул в сторону Максима и направился к выходу.
Евгения смотрела ему вслед и чувствовала странное тепло внутри. Это не было прощением. Но это было началом чего-то нового.
Банкет продолжился. Тосты, танцы, смех. Ирина так и не вернулась в зал. Кто-то из гостей спросил, где она, и Максим ответил, что ей стало плохо и она уехала. Никто не стал задавать лишних вопросов. Евгения танцевала с Максимом под медленную музыку и думала о том, каким странным оказался этот день. Свадьба, которая чуть не обернулась ловушкой. Отец, который появился после двадцати лет молчания. Муж, который оказался сильнее и честнее, чем она думала. И свекровь, которая готова была пойти на преступление ради спасения того, что считала важным.
— Что будем делать? — спросила Евгения Максима, прижимаясь ближе.
— Мы справимся. — Максим поцеловал ее в губы. — Мы справимся со всем. Вместе.
И в этот момент Евгения поверила ему. По-настоящему поверила. Потому что они прошли через огонь в самый первый день своего брака. И выстояли.
Банкет закончился поздно вечером. Гости разъехались, оставив после себя пустые бокалы, смятые салфетки и атмосферу праздника, который все-таки состоялся. Евгения и Максим вернулись домой молча. Каждый думал о своем.
Утро следующего дня началось с телефонного звонка. Максим ответил, стоя на кухне с чашкой кофе в руках.
— Алло, Максим Александрович? Это Наталья Барышева. Нам нужно встретиться.
Максим замер. Юрист. Та самая женщина, которая сидела в минивэне с документами.
— Зачем?
— Мне есть, что вам рассказать. О вчерашней ситуации. И о планах вашей матери. Встретимся в два часа дня в кафе у театра.
Максим посмотрел на Евгению. Она стояла в дверях и наблюдала за ним.
— Хорошо, — согласился он. — Мы будем.
Он положил трубку и повернулся к жене.
— Барышева хочет встретиться. Говорит, что расскажет все о планах матери.
Евгения кивнула.
— Тогда едем. И берем с собой отца. Он должен услышать это.
В два часа они втроем сидели за столиком в углу небольшого кафе в центре города. Наталья Барышева пришла точно вовремя. Элегантная, собранная, с кожаной папкой в руках. Села напротив них и сразу перешла к делу.
— Я хочу извиниться, — начала она. — За вчерашнее. Я не знала всех деталей. Ирина Чернова наняла меня как юриста и попросила подготовить документы. Сказала, что это заранее согласованная процедура.
— И вы поверили? — холодно спросила Евгения.
Наталья выдержала ее взгляд.
— Я профессионал. Я делаю то, что просят клиенты, если это не противоречит закону. Ирина представила мне ситуацию как обычное семейное соглашение. Но вчера вечером она позвонила мне и сказала, что план сорвался. И тогда я поняла, что меня использовали.
— Какой план? — спросил Максим.
Наталья открыла папку и достала несколько документов.
— Вот эти бумаги я должна была дать вам подписать, Евгения. Первый документ — согласие на поручительство по кредитным обязательствам Максима. Второй — доверенность на право распоряжения вашим имуществом в пользу семьи. Третий — соглашение о совместной ответственности по всем финансовым обязательствам.
Евгения взяла документы и начала читать. С каждой строчкой лицо ее бледнело. Максим вырвал бумаги из рук Евгении и пробежал глазами по тексту.
— Это же… это же кабала! — выдохнул он. — Мама хотела сделать Женю моим финансовым рабом.
— По сути, да, — согласилась Наталья. — Эти документы составлены так, что формально все выглядит законно. Добровольное согласие, подпись, дата. Но фактически это ловушка. После подписания Евгения несла бы полную ответственность за ваши долги, Максим.
Андрей взял документы и внимательно изучил их.
— Почему вы пришли к нам? — спросила Евгения. — Почему рассказываете это?
Наталья помолчала.
— Потому что я не хочу быть частью мошеннической схемы. Я юрист с двадцатилетним стажем. У меня репутация. И я не собираюсь ее терять ради Ирины Черновой. Кроме того, вчера вечером она позвонила мне и потребовала уничтожить все копии документов. Сказала, что если я кому-то расскажу, она разрушит мою карьеру. Это было угрозой. А я не терплю угроз.
— Господи! Моя мать — преступница! — сказал Максим.
— Не совсем, — поправила Наталья. — Формально она не совершила преступление. Она заказала машину, наняла юриста, подготовила документы. Все это законно. Проблема в том, что документы были составлены с целью обмана. Но доказать это в суде сложно.
— Но не невозможно, — сказал Андрей. — У нас есть заявка на транспортное обслуживание с комментариями. Есть свидетели. Есть сами документы. Этого достаточно, чтобы показать намерение.
Наталья кивнула.
— Да. Если вы захотите подать в суд, у вас есть шансы. Но это будет долгий и сложный процесс.
Евгения посмотрела на Максима.
— А как обстоят дела с твоим бизнесом? Насколько все плохо?
Максим вздохнул.
— Очень плохо. Долги. Три незавершенных объекта. Банк требует возврата кредита в течение шести месяцев. Если я не найду деньги, начнется процедура банкротства. Я потеряю компанию, оборудование, все.
— А почему ты не сказал мне раньше?
