— Тогда я проверю, — решил старший.
Он наклонил голову Дарьи и посветил ей в горло фонариком. Анастасия затаила дыхание. Его глаза расширились.
— Она права. Пятно есть. Именно там, где она сказала. — Он снова посмотрел на Анастасию. — Откуда вам это известно?
— Тот случай в Днепре… Врачи потом все объяснили семье. Я на всю жизнь запомнила, — голос Анастасии дрожал. — Они сказали, что на ранней стадии есть шанс: нужно вызвать рвоту, чтобы очистить желудок, а потом дать активированный уголь, чтобы он связал остатки яда в крови.
Врач смотрел на нее. Протокол требовал игнорировать посторонних. Но пятно было реальным. И ребенок умирал.
— Если я это сделаю, а вы ошибаетесь… Но если вы этого не сделаете, она умрет в любом случае, — тихо произнесла Анастасия. — У вас почти не осталось времени.
Он посмотрел на крошечное синее тельце. На падающие цифры на мониторе.
— Готовьте все для промывания желудка! — твердо приказал он. — Активированный уголь. Шевелитесь.
Они действовали слаженно: промывание, очистка дыхательных путей, введение угля. Анастасия отступила к стене, вся дрожа. Она поставила все на карту, на одно воспоминание пятнадцатилетней давности.
Тельце Дарьи содрогнулось, раз, другой, и вдруг — кашель. Тихий, влажный, но живой. Потом еще один, сильнее. Грудь Дарьи поднялась. Воздух наполнил легкие, которые снова могли его усвоить. Цвет ее губ начал меняться: синева уступала место розовому. Цифры на мониторе поползли вверх.
— Сатурация растет! — с недоверием воскликнул один из фельдшеров. — Пульс восстанавливается. Есть реакция. Сработало.
Старший врач посмотрел на Анастасию, на его лице был шок.
— Как вы…
Ноги Анастасии подкосились. Она сползла по стене, слезы облегчения хлынули из глаз. Дарья дышала. Ребенок спасен.
Елена зарыдала, пытаясь подняться, но рука Нины Ивановны крепко держала ее.
— Моя доченька, с ней все будет хорошо?
— Да, мэм, — сказал врач. — Мы заберем ее в больницу для наблюдения, но кризис миновал.
Они работали быстро. Через пару минут Дарью уже несли в машину скорой помощи, мониторы показывали стабильные жизненные функции. Елена, шатаясь, забралась в машину. Врач отвел Анастасию в сторону.
— Как вас зовут?
— Анастасия Волкова.
— Госпожа Волкова. Вы спасли этого ребенка. За 20 лет работы я такого не видел. — Он покачал головой. — Если бы не вы, она бы умерла.
— Спасибо.
Анастасия молча кивнула. Красные проблесковые маячки растворились в ночи. Затихла сирена. В усадьбе воцарилась тишина.
Анастасия стояла посреди холла, ее руки тряслись, сердце бешено колотилось. Дарья жива. Но когда схлынул адреналин, его место занял леденящий ужас. Она была единственной, кто искренне радовался спасению Дарьи.
Нина Ивановна стояла у лестницы, абсолютно спокойная. Полина у стены, слезы высохли, на лице маска. Сергей у окна, челюсть напряжена, взгляд тяжелый. Теперь все трое смотрели на нее. По-настоящему смотрели. Изучали. Словно она из невидимой прислуги превратилась в проблему, требующую решения.
Первой заговорила Нина Ивановна, ее голос был вкрадчив:
— Это было невероятно, Анастасия. Откуда у вас такие познания в столь специфической области?
— Я не училась этому. Я просто вспомнила случай из своей юности.
— Поразительно. — Нина Ивановна медленно начала спускаться по лестнице. — И тот ребенок в Днепре… он ведь умер?
— Да.
— Но вы, спустя 15 лет, помните точные симптомы, точный метод лечения и даже точный цвет пятна.
Это не было прямым обвинением, но звучало именно так. Анастасия выдержала ее взгляд.
— Есть вещи, которые не забываются.
Глаза Нины Ивановны сузились. Потом она улыбнулась — холодной, контролируемой улыбкой.
— Госпожа Андреева непременно захочет вас щедро вознаградить. Возможно, вас ждет солидная премия.
— Мне не нужна премия.
— Разумеется. — Улыбка Нины Ивановны была пустой. — Уже поздно. Вам пора отдыхать. Завтрашний день будет непростым.
Это был приказ удалиться. Анастасия повернулась к лестнице. Проходя мимо детской, она увидела Полину, которая смотрела на пустую кроватку. Заметив Анастасию, Полина скривилась.
— Я должна была понять, что что-то не так, — прошептала она. — Я ведь ее няня. Я должна ее оберегать.
В ее словах звучала фальшь. Анастасия смотрела на нее, на ее дрожащие губы, наворачивающиеся слезы. Вина. Но в чем?
— Это не ваша вина. Откуда вы могли знать?
— Могла. — Голос Полины сорвался. — Вы ведь знали. Почему не знала я?
«Потому что ты не должна была знать, — подумала Анастасия. — Потому что, возможно, ты и так все знала. Потому что, возможно, это ты дала ей яд».
Осознание было как удар ледяной воды. Полина отвернулась.
— Спасибо, что спасли ее. Даже если это означает… — она осеклась. — Неважно. Спокойной ночи, Анастасия.
И скрылась в своей комнате. Анастасия осталась одна в полумраке.
«Даже если это означает, что?..»
Она поднялась к себе, заперла дверь и села на кровать, дрожа всем телом. Дарья жива. Кризис позади. Но это было лишь начало. Кто-то дал Дарье яд. Кто-то, у кого был доступ к ее питанию, бутылочкам, уходу. Полина, Нина Ивановна или Сергей. Трое, которые вели себя пугающе спокойно. Трое, которые выглядели разочарованными тем, что Дарья выжила…
