Юля остановилась посреди тротуара, и прохожий чуть не столкнулся с ней, недовольно буркнув что-то. Кристина! Наглости этой женщине было не занимать. Пальцы зависли над клавиатурой: стоило ли отвечать? Или просто заблокировать номер и забыть?
«Кафе «Вереск» на Цветочной улице. Через час», — пришло второе сообщение.
Юля стояла, глядя в экран, и чувствовала, как внутри борются два желания. Первое — послать эту женщину подальше, показать, что она не собирается играть в ее игры. Второе — встретиться, посмотреть в глаза и сказать все, что накопилось. Без свидетелей, без Бориса между ними.
«Буду», — написала она и тут же пожалела. Но отправленное не вернешь.
Час она провела дома, переодевшись в джинсы и простую белую блузку. Никакой боевой раскраски, никаких вызывающих нарядов. Она шла не соблазнять, а выяснять отношения. Дети были у свекрови на кухне. Юля крикнула, что выходит по делам, и умчалась, не дожидаясь вопросов.
Кафе «Вереск» было маленьким уютным местом с деревянными столиками и запахом свежей выпечки. Кристина уже сидела в углу, у окна, в темных очках, хотя солнце едва пробивалось сквозь облака. Увидев Юлю, она сняла очки, и под ними обнаружились красные глаза. Плакала? Кристина плакала? Это было так неожиданно, что Юля на секунду растерялась.
— Спасибо, что пришла, — Кристина указала на стул напротив. — Я не была уверена, что ты согласишься.
— Я тоже не была уверена, — честно призналась Юля, садясь. Но любопытство победило. — Что ты хотела сказать?
Кристина помолчала, крутя в руках салфетку. Официантка подошла, приняла заказ — два американо — и отошла. В кафе было почти пусто, только у противоположной стены сидела пожилая пара, тихо разговаривая о чем-то своем.
— Я хотела извиниться, — сказала Кристина наконец, и голос ее дрогнул.
— Извиниться? — Юля не смогла скрыть сарказм. — За что именно? За то, что охотилась на моего мужа полгода? За то, что вчера устроила спектакль на своем дне рождения?
— За все, — Кристина подняла глаза, и в них читалась такая боль, что Юля невольно смягчилась. — Я… я поступила ужасно. Знаю. Но когда я встретила Борю снова, когда увидела его таким, каким помнила — добрым, внимательным, сильным, — я не смогла удержаться. Мой брак развалился, я была одна, несчастна, и он был как спасательный круг.
— Он женат, — напомнила Юля жестко. — У него семья. Двое детей.
— Знаю, — Кристина кивнула. — И понимаю, как это звучит. Эгоистично, подло, отвратительно. Но чувства не спрашивают, можно их испытывать или нет. Они просто есть.
Официантка принесла кофе, и они помолчали, пока та расставляла чашки. Юля взяла свою, сделала глоток — горячий, крепкий, обжигающий язык. Нужна была эта боль, чтобы не потерять фокус, не дать себя разжалобить.
— И что теперь? — спросила она. — Ты пришла просить прощения или объявить, что забираешь моего мужа?
— Я пришла сказать, что отступаю, — Кристина посмотрела прямо в глаза. — Вчера, после того как вы уехали, я много думала. О том, что делаю. О том, какой я стала. И поняла: я не хочу быть той женщиной, которая разрушает чужие семьи. Я не такая. Или, по крайней мере, не хочу быть такой.
Юля почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Она ожидала чего угодно — новых нападок, манипуляций, слез. Но только не этого. Не капитуляции.
— Ты серьезно? — недоверчиво спросила она.
— Абсолютно. — Кристина достала из сумки телефон, показала экран. — Там было сообщение Борису: «Боря. Мне очень жаль за вчерашнее. Думаю, нам не стоит больше встречаться. Я уезжаю из города, нашла работу в другом месте. Будь счастлив!». Отправила полчаса назад.
Юля смотрела на экран, перечитывая слова, и не могла поверить. Все так просто? Кристина отступает. Проблема решена. Брак спасен.
— Почему? — спросила она. — Почему ты меняешь решение?
— Потому что вчера я увидела, как Боря смотрел на тебя, когда ты уходила, — Кристина убрала телефон. — И поняла, что он любит тебя. Может, не так страстно, как раньше. Может, устал, запутался, ищет чего-то нового. Но любит. А я? Я была для него лишь ностальгией. Побегом от реальности. Если бы мы были вместе, рано или поздно он бы все равно вернулся к тебе. В мыслях, в сравнениях, в сожалениях. И я не хочу быть вечно второй.
Слова звучали искренне, и Юля вдруг поняла, что Кристина действительно страдает. Не разыгрывает спектакль. Не манипулирует, просто говорит правду — горькую и честную.
— Я не знаю, что сказать, — призналась Юля.
— Не нужно ничего говорить. — Кристина встала, оставив деньги на столе. — Я просто хотела, чтобы ты знала. Борис свободен. Борись за него, если хочешь. Или отпусти. Но это уже между вами. Я больше не участвую.
Она вышла из кафе, оставив Юлю сидеть с остывающим кофе и вихрем мыслей в голове. Юля сидела в опустевшем кафе, глядя в окно на прохожих, и пыталась осознать, что только что произошло. Кристина отступила. Просто так. Без борьбы, без драмы, без попыток удержать Бориса. Это должно было радовать, должно было приносить облегчение, но вместо этого внутри росло странное чувство — пустота, смешанная с растерянностью.
Потому что теперь не на кого было свалить вину. Кристина ушла со сцены, а проблемы в браке остались. И если Борис вернется — а он вернется, Юля это чувствовала, — то что дальше? Они просто продолжат жить, как раньше? Делать вид, что ничего не случилось? Пока через несколько лет не появится новая Кристина? Или он сам не уйдет окончательно?
Юля достала телефон, написала Борису: «Мне нужно тебя увидеть. Сегодня вечером. В парке у озера, где мы познакомились. В семь». Ответ пришел почти сразу: «Буду».
Она вернулась домой к обеду. Вера Петровна готовила борщ. Дети сидели в гостиной перед телевизором, разглядывая какой-то мультфильм. Обычная субботняя картина, безмятежная и спокойная. Только внутри у Юли все кипело.
— Максим, Катя, обедать! — позвала свекровь, разливая суп по тарелкам…
