Сквозь обрывки нервных бесед старших, звучавших из прихожей, маленькая пленница обстоятельств расслышала страшный диагноз — «инфаркт миокарда». Пусть она и не понимала клинической сути данного термина, её шестое чувство четко сигнализировало о фатальности и безвозвратности произошедшего горя.
По прошествии времени, наполненного морем слез и оформлением бумаг, за оставшейся без попечения дочкой приехал биологический папа. Мариша не пересекалась с этим человеком целую вечность и располагала лишь скудной информацией от мамы о том, что он давно обзавелся новой супругой.
В самых потаенных уголках своего сердечка кроха жутко хотела взглянуть на новоиспеченную папину родню, из-за чего нередко умоляла организовать туда гостевой визит. На подобные уговоры Ольга отвечала исключительно горькой улыбкой, ласково перебирая дочкины кудри и констатируя, что в том доме её кровинка совершенно никому не сдалась.
Восприняв ледяной и безапелляционный тон отца, приказавшего немедленно собирать вещи для переезда, Мариша в ту же секунду воскресила в памяти мамины предостережения. Ясно ощутив собственную никчемность для этих чужих людей, бедняжка сломалась и зарыдала горючими, непрекращающимися слезами.
Безэмоциональный папаша не сделал ни единого жеста, чтобы прижать к себе или утешить раздавленную бедой малышку. С непроницаемой физиономией он банально сгреб её за худенькую ручку, без лишних слов выволок на улицу и грубо затолкнул в салон своей машины.
Самые мрачные предчувствия крохи подтвердились на все сто процентов в первые же секунды нахождения на чужой территории. В богато обставленных апартаментах нежданную падчерицу окатили волной неприкрытой злобы и леденящего высокомерия, исходивших от нынешней жены хозяина.
Предоставленным сироте пристанищем оказалась крохотная, лишенная вентиляции гардеробная, где напрочь отсутствовали даже оконные проемы для солнечных лучей. В этом зловещем, напоминающем карцер помещении нельзя было найти ни единой игрушки, ни пестрых обоев, ни малейшего намека на домашний комфорт…
