Из-за невероятной спешки во время утренних сборов девочка физически не сумела прихватить из отчего дома ни любимую пластиковую подружку, ни ветхого плюшевого мишку. Того самого мягкого зверька, которого ныне покойная мама с нежностью вручила ей на прошедший юбилей.
В процессе суетливых сборов отстраненный родитель побросал в баул лишь базовые элементы одежды: парочку блеклых сарафанов, вязаные кофты и минимум белья. Внутри этой темной кладовой обездоленному ребенку бескомпромиссно указали на скрипучую, тесную раскладушку, напоминающую инвентарь из дешевой поликлиники.
Роль единственной забавы здесь выполняла затертая картонная коробка с копеечной головоломкой-мозаикой. Вдобавок злобная мачеха сквозь зубы процедила, что спонсировать дорогостоящие хобби для абсолютно постороннего приемыша в их бюджете не планируется.
В подобной отвратительной, удушающей атмосфере тягуче и болезненно миновало несколько бесконечных месяцев. Все эти дни затравленная Мариша уподоблялась тихой мышке, безвылазно сидя в своем чулане из-за животного страха случайно нарваться на агрессивную супругу отца.
Родной папаша почти не бывал в стенах квартиры, растворяясь в командировках и бизнесе, полностью игнорируя факт существования собственного отпрыска. О зачислении в ближайшее дошкольное учреждение никто из опекунов и не заикался, тем самым отрезав малышку от любого взаимодействия с другими детьми.
Нищенское меню маленькой заложницы включало в себя лишь постные каши, подкрашенный кипяток и эпизодические появления слипшегося пюре с сомнительным мясным полуфабрикатом. Навсегда вычеркнув из памяти аромат шоколада и внешний вид спелых яблок, несчастная сиротка постепенно таяла в своей темной темнице.
Сутками напролет она с зацикленностью автомата складывала обтрепанные элементы единственной мозаики, сгорбившись на своей жесткой кровати. В один из таких унылых дней в эту и без того душную каморку рабочие еле-еле затащили старый скрипучий диван, уничтожив последние крохи свободного места.
Чуть позже в дверном проеме нарисовалась хрупкая, полностью убеленная сединами старушка со скромным багажом и лучистым, морщинистым взглядом. Пожилую гостью мимоходом назвали бабой Аней, бездушно поставив перед фактом, что с этого часа она будет ютиться на этих ничтожных метрах вместе с малолетней внучкой.
Удивительно, но такое стесненное сожительство в мгновение ока преобразило мрачную, лишенную красок реальность затворницы. Новоиспеченная соседка оказалась кристально чистой души человеком: она бесконечно травила сказочные байки и с восторгом вспоминала смешные эпизоды из ранних лет Маришиного отца…
