Свидетельство из прошлого дала пожилая женщина по имени Вера Степановна, до сих пор сидевшая молча в углу. Её голос дрожал от волнения.
— Я не впервые вижу подобное. Пятьдесят лет назад, когда умер мой дед, его внук, мальчик лет десяти, тоже не отходил от гроба. И в ночь перед похоронами случилось нечто похожее. — Она сделала паузу, собираясь с мыслями, а все повернулись к ней, жадно ловя каждое слово. — Мой дед пошевелил губами, будто хотел что-то сказать. Мы думали, померещилось, но мальчик сказал, что слышал, как дед прошептал ему что-то на ухо. На следующий день, когда несли гроб, мальчик вдруг остановился и сказал, что дед передал послание для бабушки.
В комнате воцарилась полная тишина. Каждое слово Веры Степановны отзывалось в сердцах слушателей.
— А знаете, что? То, что он передал, мог знать только дед. Речь шла о тайном месте, где он припрятал деньги для семьи на чёрный день. Никто, кроме него, об этом знать не мог.
Больше всех смущало то, что София продолжала лежать совершенно спокойно, положив голову на грудь отца, а его рука по-прежнему покоилась на её спине, будто он и впрямь её обнимал. Сцена была одновременно трогательной и пугающей, прекрасной и необъяснимой. Атмосфера стала настолько тяжёлой, что некоторые начали плохо себя чувствовать и выходили подышать.
Сосед, Сергей Петрович, не выдержав напряжения, решил действовать. Он вызвал врача из соседнего городка, постаравшись как мог объяснить ситуацию. Доктор Богданов прибыл через сорок минут на своём старом внедорожнике, который громко урчал в ночной тишине. Это был человек средних лет, с проседью в бороде и усталыми, но добрыми глазами. Он вошёл с медицинским чемоданчиком и сонным видом, явно недовольный тем, что его подняли среди ночи для осмотра умершего. Однако, когда он переступил порог и увидел картину в комнате, выражение его лица мгновенно изменилось.
Врач был опытным, он принимал роды, лечил больных и констатировал смерть сотни раз, но ничего подобного ему видеть не доводилось. Девочка, лежащая в гробу в объятиях отца, потрясла даже его профессиональное хладнокровие. Он осторожно подошёл к гробу и начал осмотр, стараясь не потревожить Софию. Сначала он проверил пульс на шее Андрея. Ничего. Затем приподнял веки и посветил в глаза маленьким фонариком. Зрачки были расширены и не реагировали на свет. Он приложил стетоскоп к груди. Сердце молчало.
— С медицинской точки зрения, этот человек мёртв, — тихо сказал он присутствующим. — Нет пульса, нет дыхания, нет реакции зрачков. Все признаки указывают на смерть.
Но даже произнося эти слова, врач казался неуверенным. Что-то в этой сцене его тревожило. Он попытался осторожно приподнять руку Андрея, чтобы проверить степень окоченения, но остановился. Рука не была такой жёсткой, как должна была быть спустя столько часов после смерти. Мышцы казались расслабленными, почти живыми. Это противоречило всем его медицинским познаниям.
— Странно, — пробормотал он себе под нос. — Очень странно.
Он снова проверил температуру тела, приложив руку ко лбу умершего. Кожа была холодной, но не ледяной, как положено. Врач нахмурился и достал из чемодана термометр для точного измерения…
