— Я снимала для своего блога, — немного смущённо призналась она. — Хотела показать, как у нас в городке проходят поминки. Но когда пересмотрела запись, увидела невероятное.
Она включила видео на большом экране, и все столпились вокруг, стараясь разглядеть. На записи было чётко видно, как София осторожно забирается в гроб. И в тот миг, когда она ложится, рука отца медленно приподнимается и ложится ей на спину. Движение было плавным и естественным, совсем не похожим на случайное смещение.
— Боже правый! — прошептал кто-то в толпе. — Так и было.
Видео развеяло последние сомнения тех, кто считал это игрой воображения. Доказательство было неоспоримым. Рука двигалась сама. Этого хватило, чтобы все замолчали и смотрели на сцену в гробу с новым пониманием. Кто-то начал креститься, другие шептали молитвы, третьи просто молчали в благоговении перед тайной, свидетелями которой они стали.
Доктор Богданов решил не спешить с выводами. Он попросил всех отойти и дать ему пространство для детального обследования.
— Если это действительно каталепсия, — объяснил он, — нужно быть крайне осторожным. Любое резкое движение может навредить.
Он не пытался отодвинуть Софию. Он понимал, что девочка, возможно, чувствует состояние отца лучше любой аппаратуры. Вместо этого он начал проверять жизненные показатели современными методами, способными уловить малейшие признаки жизни. Используя портативный пульсоксиметр, он попытался измерить уровень кислорода в крови Андрея. Прибор несколько минут не показывал ничего, но затем начал регистрировать очень слабые, нерегулярные сигналы. Что-то вроде сердцебиения человека в глубокой коме.
— Что-то есть, — тихо сообщил врач. — Очень слабое, но есть.
Он достал стетоскоп нового поколения, более чувствительный. Прикладывая его к разным точкам на груди, он начал улавливать едва слышные звуки, похожие на очень медленное, глубокое дыхание.
Врач попросил не закрывать гроб и не готовиться к выносу тела.
— Мне нужно время для наблюдения, — объяснил он. — Если это каталептический эпизод, состояние может измениться в ближайшие часы.
Он установил рядом с гробом портативные медицинские приборы, отслеживающие малейшие изменения. В комнате вновь воцарилась напряжённая тишина, но теперь это была тишина ожидания, а не скорби. София продолжала лежать в объятиях отца, и её присутствие, казалось, стабилизировало его состояние. Врач заметил, что когда кто-то подходил слишком близко или говорил громко, показания приборов становились нестабильными. Но когда все сохраняли спокойствие, сигналы укреплялись и выравнивались. Это наблюдение заставило его задуматься о связи между отцом и дочерью, возможно, выходящей за рамки обычного понимания. Он был человеком науки, но увиденное заставляло пересмотреть многие убеждения о жизни и смерти.
Ночь тянулась медленно. Никто из близких не решился уйти. Они дремали на стульях, приносили друг другу кофе, тихо разговаривали на кухне. Врач не отходил от приборов, записывая каждое изменение. Около четырёх утра произошло первое заметное движение. Один из приборов зарегистрировал более регулярный ритм, похожий на медленное, но стабильное сердцебиение. Врач немедленно проверил и подтвердил…
