— Соглашаюсь.
Следующие месяцы были наполнены работой, какой Надежда не знала со времен молодости. Приезжали люди — плотники, строители, инженеры — учиться делать защитные колья. Она показывала записи Михаила, объясняла принципы, следила за правильностью углов и расстояний.
Матвей оказался талантливым организатором. Он наладил поставки материалов, составил график работ, обучил троих помощников. Мастерская, они назвали ее «Щит», заработала на полную мощность.
Первым крупным объектом стала сельская школа в соседнем поселке. Ее крышу серьезно повредило во время бури, и при восстановлении решили установить защитную систему. Надежда лично приезжала проверять работу.
— Вот здесь угол неправильный, — говорила она молодому плотнику. — Смотри в тетрадь. Должно быть 45 градусов, а у тебя все 50.
— А какая разница, Надежда Петровна? Пять градусов туда-сюда.
— Большая разница. Ветер, он хитрый. Чуть ошибешься, и вся сила удара пойдет не туда, куда нужно. Переделывай.
Плотник ворчал, но переделывал. Знали уже: с Кузнецовой спорить бесполезно. Она свое знает крепко.
К весне защитные системы установили на пяти объектах: школа, фельдшерский пункт, дом культуры и два частных дома. Ждали следующей зимы, чтобы проверить результаты.
Вера приезжала теперь каждые выходные. Отношения между ними стали теплее, чем когда-либо.
— Мама, я горжусь тобой, — сказала она однажды. — Ты из сумасшедшей с кольями превратилась в уважаемого специалиста. Это невероятно.
— Это не я. Это Михаил. И Матвей. И профессор. Много людей помогали.
— Но началось все с тебя. С твоей веры в себя, в свои сны.
— Не знаю, вера ли это. Скорее, упрямство.
— Иногда упрямство и есть вера.
Родион сдержал слово. Приезжал редко, вел себя скромно, не пытался ничего навязывать. Постепенно Вера начала с ним общаться. Осторожно, без особой теплоты, но без прежней враждебности.
— Он действительно изменился, — признала она как-то. — Или очень хорошо притворяется.
— Люди иногда меняются, когда жизнь бьет по голове, — ответила Надежда. — Может, тонуть в буре что-то в нем сломало. Или наоборот, поменяло.
— Ты его простила?
— Простила.
— Но не забыла.
— Это мудро. Это необходимо. Носить в себе обиду — все равно, что пить яд и ждать, что умрет другой.
Лето пролетело незаметно. Надежда работала, принимала гостей. Теперь уже не только соседей, но и исследователей, журналистов, чиновников из разных ведомств. Ее дом стал чем-то вроде музея, а она сама – живым экспонатом. Но она не жаловалась. Впервые за долгие годы чувствовала себя нужной, важной, полезной. Одиночество, которое душило ее после смерти Михаила, отступило. Его место заняла наполненность работой, людьми, смыслом.
Осенью профессор Волков приехал с неожиданной новостью.
— Надежда Петровна, я подал документы на Вашу систему в Комиссию по охране культурного наследия.
— Зачем?
— Чтобы официально признать ее традиционной техникой, достойной сохранения и изучения. Если одобрят, это откроет дополнительное финансирование, защитит знания от забвения.
— И каковы шансы?
— Высокие. После всей публичности, после результатов, комиссия благосклонна.
Одобрение пришло в ноябре, ровно через год после первого серьезного разговора с Зинаидой о кольях. Надежда получила официальное письмо с гербом.
«Система защиты жилых строений от экстремальных ветровых нагрузок методом Кузнецовых признана объектом нематериального культурного наследия области».
— Методом Кузнецовых, — повторила она, глядя на документы. — Михаил, ты слышишь? Твое имя теперь в истории.
Той ночью ей снова приснился сон, но не страшный, не про бури и разрушения. Она видела дома — много домов — с кольями на крышах. Видела людей, которые жили в этих домах спокойно и безопасно. Видела Михаила, который улыбался ей издалека и кивал одобрительно. Проснулась она с мокрыми от слез глазами, но это были слезы счастья.
Зима пришла жесткая, как и предсказывали. Несколько серьезных штормов прокатились по горам. И снова дома с защитой выстояли, дома без защиты пострадали. Теперь уже никто не смеялся над палками на крыше. Наоборот, очередь желающих установить такую же систему растянулась на полгода вперед. Мастерская «Щит» расширилась, взяли еще людей.
В феврале, в годовщину Великой бури, поселок устроил небольшой праздник. Собрались в Доме культуры — том самом, который теперь красовался защитными кольями.
Глава администрации произнес речь:
