— Не знаю, но сказал, что скоро заедет в Ворохту. Навестить старые места, как он выразился.
Только Надя знала: человек, который бросает семью, ничего не навещает просто так. Ему что-то нужно. Обратный путь домой превратился в туман из тревоги и страха. Надежда едва могла нормально дышать, и каждая тень казалась угрозой.
Заостренные колья на крыше вдруг показались еще более необходимыми, чем раньше. У дома она увидела Матвея, который работал над новым забором для соседей.
— Добрый день, Надежда Петровна. Как вы?
— Добрый, Матвей. Все нормально.
Матвей помедлил, будто хотел сказать что-то еще, но промолчал и вернулся к работе. Надежда заметила, что он не смотрит на колья с тем же презрением, что другие. В его глазах было что-то иное, почти понимание.
Дома она села за кухонный стол и вскрыла конверты. Первое письмо было из банка — уведомление о просроченном кредите, который она взяла после смерти Михаила, чтобы оплатить похороны и поминки. Сумма была большой, гораздо больше, чем она могла выплатить со своей скромной пенсии. Второе письмо было из сельсовета.
Сердце забилось быстрее, когда она увидела официальный бланк. Это было уведомление о самовольных постройках на ее участке. Кто-то написал жалобу на колья, и теперь у нее было 15 дней, чтобы явиться в администрацию с объяснениями или заплатить крупный штраф. Руки задрожали, пока она перечитывала документ. Пятнадцать дней. Как объяснить чиновникам то, что она сама не до конца понимала?
Телефон зазвонил снова. На этот раз голос был мужской, незнакомый.
— Алло, это Надежда Петровна Кузнецова?
— Да, слушаю.
— Меня зовут Сергей. Я из агентства недвижимости в Яремче. У нас есть клиенты, которые интересуются недвижимостью в вашем районе. Вы не хотели бы продать свой дом?
Надежда нахмурилась.
— С чего вы взяли, что я хочу продавать?
— Нам порекомендовали обратиться к вам. Один человек сказал, что вы можете быть заинтересованы. Некий Родион, говорит, давно вас знает.
Надежда бросила трубку так резко, что телефон чуть не слетел со стены. Значит, Родион не просто появился случайно. Он знал о письме из банка. Каким-то образом узнал о ее финансовых проблемах и решил воспользоваться ситуацией. Она выбежала во двор, не обращая внимания на холод, и посмотрела на колья, которые гордо возвышались над крышей.
— Не выйдет, Родион, — прошептала она ветру. — Не в этот раз.
Но даже произнося эти слова, она чувствовала, как страх растет внутри. Как одинокая женщина 58 лет может противостоять человеку, который уже однажды доказал, что не знает ни совести, ни чести?
Ночь опустилась на поселок рано, как всегда бывает поздней осенью в горах. Надежда приготовила себе скромный ужин — картошку с квашеной капустой и белыми грибами, и села у окна, глядя на темнеющее небо. Ветер усилился, и колья на крыше издавали странный гудящий звук, будто пели свою собственную песню. Около девяти вечера раздался стук в дверь.
Сердце екнуло. Неужели Родион? Она подошла к окну и осторожно выглянула. В тусклом свете единственного фонаря на улице виднелась фигура Матвея. Надежда открыла дверь с облегчением.
— Добрый вечер, Надежда Петровна. Простите, что беспокою в такой час. Просто заметил, что вы вернулись сегодня какая-то встревоженная. Хотел узнать, все ли в порядке.
Неожиданная забота едва не заставила ее расплакаться.
— Все хорошо, Матвей. Спасибо, что спросил.
— Надежда Петровна, можно вопрос? Эти колья на крыше, они ведь не просто так поставлены?
Надежда внимательно посмотрела на молодого человека. В его голосе не было насмешки или любопытства, только искренний интерес.
— Почему ты спрашиваешь?
— Потому что я вижу работу. Мой дед тоже был плотником, гуцульским мастером. Он меня многому научил. Говорил, что дерево, срезанное под таким углом и установленное определенным образом, всегда имеет назначение. Это не украшение и не блажь.
— Твой дед понимал в этом толк.
— Понимал. Он говорил про защиту от сильных ветров, особенно зимних, которые с гор спускаются. Рассказывал, что есть старые техники, которые современные строители забыли.
Надежда почувствовала, как сердце забилось быстрее. Наконец-то кто-то, кто мог понять.
— Хочешь зайти? Чаю налью. Поговорим.
Матвей согласился и устроился в маленькой гостиной, с уважением разглядывая старинную мебель из массива дерева, которую Михаил мастерил на протяжении многих лет.
— Красивый у вас дом, Надежда Петровна. Такая работа – редкость. Видно руку мастера.
— Это все муж. Он был лучшим плотником в округе.
— Догадываюсь. И колья на крыше – тоже его идея?
Надежда замялась. Как рассказать правду, не показавшись сумасшедшей?
— Отчасти. Михаил всегда говорил, что нашему дому нужна особая защита. Мы стоим на самом высоком месте в поселке. Ветер с полонины бьет прямо в нас. Зимой особенно тяжело.
— Это верно. Я уже заметил, что у вас ветер намного сильнее, чем у других домов. В прошлом году у Федоровны половину крыши снесло во время шторма в феврале. А ваш дом — ни царапины.
— Из-за кольев. Михаил всегда говорил, что они отводят ветер, заставляют его обходить дом стороной, а не бить в лоб.
— Это не вранье. Так и есть. Надежда Петровна, можно еще вопрос? Вы сейчас с какими-то проблемами столкнулись? Может, давят на вас, чтобы колья убрали?
Надежда посмотрела ему в глаза и увидела только искренность. Решила довериться.
— Из сельсовета прислали уведомление. 15 дней на объяснение, иначе штраф. И еще кое-что. Мой бывший муж объявился. После 20 лет молчания. Пытается уговорить меня продать дом.
Матвей понимающе кивнул.
— Две проблемы, которые можно решить одним способом.
— Как это?
