— Говорит, что приезжал к тебе и очень обеспокоен твоим состоянием. По его словам, ты делаешь какие-то странные вещи с домом и отказываешься принимать помощь.
— Какую помощь?
— Он хочет купить мой дом и заработать на перепродаже.
— Мама, может, он изменился? Может, правда хочет помочь?
— Вера, ты забыла, как он с нами обошелся? 20 лет молчания и вдруг появляется как спаситель?
— Не забыла, мама. Но это было давно. Люди меняются.
— Родион не изменился. Он появился, потому что узнал о моих финансовых проблемах и хочет воспользоваться ситуацией.
— Какие финансовые проблемы?
Надежда замялась. Она не рассказывала дочери о просроченном кредите.
— Это мои дела. Я справлюсь сама.
— Мама, если у тебя проблемы с деньгами, я могу помочь. Не нужно принимать ничего от отца.
— Не хочу тебя обременять, Вера.
— Конечно, буду волноваться. Ты моя мама. Слушай, я возьму отгулы и приеду. Нам нужно поговорить обо всем этом лично.
— Не нужно приезжать, я в порядке.
— Нужно. Я беспокоюсь. Эти колья на крыше, появление отца, теперь еще какие-то денежные трудности… Приеду и разберемся во всем вместе.
— А как же работа?
— Договорюсь. Возьму неделю за свой счет. Скажу, что семейные обстоятельства.
После разговора Надежда не знала, радоваться ей или тревожиться. С одной стороны, поддержка дочери была бы неоценима. С другой, Вера всегда была слишком рациональной, слишком практичной. Как объяснить ей про сны, про чувство надвигающейся беды?
Вечером, разбирая вещи в шкафу спальни, Надежда наткнулась на старую коробку в самом углу. Внутри лежали письма, которые Михаил писал ей, когда уезжал на заработки в другие города, несколько незаконченных чертежей и толстая тетрадь с записями о защите дома. Она открыла тетрадь с замирающим сердцем. На страницах были наброски разных защитных конструкций, расчеты углов, заметки о направлении ветров. На последней исписанной странице она нашла запись, от которой слезы хлынули из глаз:
«Надя видит страшные сны про бури. Говорит, что наш дом разрушается от ужасного ветра. Я должен найти способ защитить ее — и от бури, и от страхов. Заостренные колья, которые она видит во снах, могут быть решением. Буду изучать, как это сделать правильно».
Михаил принял ее кошмары всерьез. Исследовал, изучал, планировал. Колья на крыше появились не только из ее снов. Они были результатом любви человека, который решил защитить жену от всех страхов, реальных и воображаемых. Надежда прижала тетрадь к груди и выплакала все слезы, которые копила с момента смерти мужа. Плакала от тоски, от благодарности, от любви. И от решимости. Она не позволит никому разрушить то, что Михаил построил для нее.
Вера приехала в пятницу утром на стареньких «Жигулях», которые достались ей от покойного отчима. Надежда увидела ее из окна и почувствовала смесь тревоги и облегчения. Дочь выглядела усталой. Под глазами залегли тени, в каштановых волосах серебрилась ранняя седина. Но взгляд был все таким же решительным, как в детстве.
— Здравствуй, мама. Как ты?
Вера обняла ее крепко, и Надежда вдохнула знакомый запах духов. Тех самых, что дочь носила еще со студенческих времен.
— Хорошо, доченька. Ты похудела.
— Работа замучила. Но сейчас не обо мне. Показывайте свои знаменитые колья.
Они вышли во двор, и Вера долго смотрела на крышу, где заостренные бревна торчали гордо и непреклонно.
— Мама, это впечатляет. Я думала, там какая-то ерунда, а тут целая система. Это действительно не похоже на сумасшествие.
— Я же говорила.
— Да, но одно дело слышать, другое — видеть своими глазами. Как ты это придумала?
— Не я придумала. Папа оставил чертежи и расчеты.
— Папа? Какой папа?
