— Не паника, Зина. Серьезное предупреждение. Спасатели объявили штормовое. Ветер будет очень сильный.
— И что мне делать?
— Запастись едой, водой, свечами. Закрыть ставни. Приготовиться к тому, что электричество может отключиться на несколько дней.
Зинаида посмотрела на крышу Надежды.
— А твои палки точно помогут?
— Профессор из университета подтвердил. Выдержат.
— Может, зря я на тебя наговаривала, — пробормотала Зинаида. — Может, ты знала что-то, чего мы не понимали?
— Главное — подготовься. И если станет совсем плохо, приходи ко мне.
Во вторник ветер стал еще сильнее. К вечеру он уже был таким, что разговаривать на улице было почти невозможно. Надежда проверила все запасы: консервы, крупы, вода в ведрах, свечи, спички, лампа, дрова у печки. Около полуночи она легла, но заснуть не могла. Ветер бушевал за стенами, а колья на крыше пели свою странную песню. Не грозную, а почти успокаивающую. Будто говорили: «Мы здесь, мы защищаем».
В три часа ночи раздался громкий стук в дверь. Сердце Надежды подпрыгнуло. Она осторожно подошла к окну и в тусклом свете уличного фонаря, который еще работал, увидела фигуру Родиона. Мокрый, растрепанный, с выражением неподдельного страха на лице.
— Надя! Открой! Это срочно!
Она помедлила, но открыла дверь.
— Что случилось?
— Гостиница, где я остановился… Крышу снесло. Негде переждать бурю.
— А другие места?
— Везде проблемы. Твой дом — единственный, который держится.
Надежда изучала его несколько секунд. Родион действительно был напуган. Такого выражения она не видела на его лице за все годы их брака.
— Заходи, но только до конца шторма.
— Спасибо, Надя. Правда, спасибо.
Родион вошел и устроился на диване в гостиной, все еще дрожа — то ли от холода, то ли от пережитого страха.
— Надя, должен тебе кое-что сказать. Ты была права насчет этих кольев. Я не знаю, как ты догадалась, но они работают. Снаружи ад кромешный. Деревья падают, крыши летят, а твой дом стоит как скала.
— Михаил знал, что делал.
— Михаил всегда был умным. Умнее меня. И ты тоже умнее, чем я думал.
Надежда не ответила. Просто принесла ему одеяло и вернулась в свою комнату. Остаток ночи она не спала, слушая вой ветра снаружи и странное, почти музыкальное гудение кольев. Это был звук защиты. Звук любви Михаила, которая продолжала оберегать ее даже после его смерти.
Утро среды встретило Надежду лучами солнца, пробивающимися сквозь занавески. Буря прошла где-то под утро, оставив после себя странную, почти звенящую тишину. Она встала, накинула халат и выглянула в окно. Ее участок был практически нетронут. Колья на крыше стояли все до единого, гордые и непоколебимые. Ни одно стекло не треснуло, ни одна доска не отошла. Даже старая яблоня в углу двора, та самая, которую они с Михаилом посадили в первый год совместной жизни, стояла целехонькая.
Но за забором картина была совсем другой. У соседей справа, Петровых, половина крыши исчезла, унесенная ветром неизвестно куда. Огромная смерека, росшая у дороги лет пятьдесят, лежала поперек улицы, придавив чей-то сарай. Повсюду валялись обломки досок, куски шифера, сорванные провода.
Надежда вышла во двор, чтобы лучше оценить масштаб разрушений. Контраст между ее домом и окружающим хаосом был поразительным, будто кто-то очертил вокруг ее участка невидимый защитный круг.
— Невероятно! — раздался голос за спиной.
Она обернулась. Родион стоял на крыльце, все еще в помятой одежде, и смотрел на крышу с выражением, которое она никогда раньше у него не видела. Это было не просто удивление, это было благоговение.
— Надя, я всю ночь не спал. Слушал, как ветер ревет снаружи, и смотрел на эти колья. Они… они светились. Не знаю, может мне показалось, но они будто светились изнутри. Может, отблески от молний?
— Может.
— Но я видел, как ветер обходит твой дом. Буквально обходит. Разделяется на два потока и соединяется снова за домом. Это… Это что-то невозможное.
Надежда промолчала. Она знала, что это возможно. Знала, потому что видела это в своих снах задолго до того, как Михаил построил защиту.
Около девяти утра появился Матвей, перебираясь через поваленное дерево.
— Надежда Петровна! Слава богу, вы целы. Как вы?
— В полном порядке. А вы как? Петровы?
— Живы, но дом пострадал. Крышу частично сорвало. Вода залила две комнаты. Сейчас у них полный бедлам.
— Пусть приходят сюда. У меня есть место.
— Правда? Вы не против?
— Конечно, нет. Мы соседи. Нужно помогать друг другу.
Матвей посмотрел на Родиона, который все еще стоял на крыльце.
— А это?
