Музей отказался принять средства обратно. Тогда она отдала два миллиона на новый кардиоцентр в районной больнице.
Ещё часть перевела на реставрацию Покровского монастыря. Детям она оставила то, что никто не смог бы отнять, — память о честном отце. На открытии кардиоцентра к ней подошла простая пожилая женщина и, не говоря ни слова, взяла её руки в свои — шершавые, тёплые, живые. И Елена наконец почувствовала, а не поняла разумом.
Проклятие заключалось не в грозной надписи на стене подвала. Оно было в том самом мгновении, когда она впервые уронила монету и ахнула от её тяжести — не веса благородного металла, а веса открывшихся возможностей.
Монах в своей надписи ошибся. Он ждал вора извне. А настоящий вор всегда приходит изнутри, тихо крадя человечность, подменяя её азартом, страхом и ложной жаждой справедливости.
Теперь, глядя на сияющие на солнце купола возрождённого монастыря, она знала наверняка: страж отпустил свой вековой пост. Его сокровище, прошедшее через жадность и искреннее покаяние, наконец обрело покой. И Олег, чьё имя на табличке больницы теперь спасало жизни, тоже обрёл свой покой. Единственное, чему не было покоя на этой земле, — это её памяти. Но это уже была не кара небес, а дар. Вечное напоминание о цене, которую платят за мудрость, купленную ценою собственного сердца.
