Он два года расследовал деятельность холдинга Самойлова. «Флешка – это хорошо», — сказал он. — «Но для полноценного обвинения нужны оригиналы документов. И нужно задержать вашего мужа во время передачи груза с поличным». — «Что от меня требуется?» — «Позвоните ему. Убедите вернуться домой под любым предлогом».
Женя смотрела на телефон в своих руках. Ее просили стать приманкой, которая заманит собственного мужа в ловушку. «Если мы его не задержим, Самойлов рано или поздно от него избавится», — добавил Козырев. «Хорошо, я сделаю это». Последний ужин она готовила сама. Отправила сообщение: «Вернись поужинать, нам нужно серьезно поговорить».
Максим приехал через час, измотанный, с землистым лицом. Ел с жадностью, хвалил ее кулинарию. Когда он откинулся на спинку стула, входная дверь вылетела с грохотом. Группа захвата ворвалась в квартиру, люди в масках, крики «на пол», лязг металла. Максим не сопротивлялся, даже не попытался встать. Уже в наручниках он обернулся к плачущей жене, и на его лице появилась странная улыбка, грустная, но с облегчением.
«Прости и спасибо». На суде адвокат Самойлова пытался ее дискредитировать. Свидетельница донесла на мужа из ревности. Женя встала, и ее голос не дрожал: «Мне не нужны грязные деньги. Видите эту женщину в зале?» Она указала на Елизавету Аркадьевну. «Ее сын Владимир два года гниет в колонии за чужие преступления. Я здесь, чтобы больше никто не пострадал».
В зале воцарилась тишина. Приговор – Самойлов, 18 лет. Романовская, 14 лет. Максим, 6 лет. Владимир, реабилитирован и освобожден. Комната свиданий в колонии под Житомиром пахла хлоркой. Через стеклянную перегородку Женя смотрела на Максима, бритого наголо, похудевшего, но со спокойным взглядом. «Не жди меня, Женя! Найди кого-то лучше».
Он достал конверт с документами о разводе: «Я знал, что этот день настанет. Квартира и сбережения давно переоформлены на тебя, это честные деньги». Женя смотрела на бумаги, потом на человека за стеклом. Того, кого любила 6 лет. Она не порвала документы и не стала подписывать, аккуратно сложила и убрала в сумку. «Я не знаю, буду ли ждать 6 лет», – сказала она честно.
«Не знаю, сможем ли когда-нибудь начать заново. Но я знаю одно». Она прижала ладонь к холодному стеклу, и он накрыл ее своей с другой стороны. Она вышла из колонии под вечернее небо, расчерченное полосами заката. Села в машину и долго сидела неподвижно. Впереди ждал долгий путь, но небо над ее головой больше не было темным.
Женя завела мотор, и машина медленно тронулась навстречу новой жизни, оставляя позади 6 лет любви, предательства и странного, изломанного искупления.
