Нормально, только рейс задержали, ответил он и протянул коробку: «Вот, привез тебе подарок». Внутри лежал палантин мягчайшего кашемира, молочно-серый, с едва заметным перламутровым отливом. Красивая вещь, на коробке белела бирка с логотипом ЦУМа. «Где купил?» — спросила она. «В аэропорту Одессы, там приличный магазин в зоне вылета».
Он врал ей в лицо, глядя прямо в глаза, и улыбался той самой улыбкой, которую она любила шесть лет. Пока Максим принимал душ, Женя открыла его чемодан. Внутри все было сложено аккуратно: рубашки, брюки, несессер с туалетными принадлежностями. Ни одной мятой вещи, ни следа использования, он собрал чемодан для вида и ни разу его не открывал. Она взяла его телефон.
Набрала пароль, номер их машины, последние четыре цифры, которые она сама выбирала — неверный пароль. Попробовала дату их первого свидания — неверный пароль. Из ванной донесся шум выключаемой воды. Женя положила телефон на место и вышла на балкон, чтобы он не увидел ее лица. На следующее утро она первым делом пошла искать Елизавету Аркадьевну.
На ее месте обнаружилась девушка лет двадцати с хвостиком, бойкая, разговорчивая. «А она отгул взяла», — сообщила девушка, не отрываясь от швабры. — «Позвонила вчера, голос дрожал, еле говорила. Сказала, семейные обстоятельства, у сына какие-то проблемы с долгами». Когда вернется? Дня через три, может больше. Вы ей позвоните, если срочно.
Номера уборщицы у Жени не было, она спустилась в службу безопасности. Начальник охраны Василий Ильич сидел за столом, заваленным бумагами, и при ее появлении как-то весь подобрался, словно застигнутый врасплох. «Василий Ильич, мне нужно посмотреть записи камер паркинга за позапрошлую ночь, сектор Б». Записи? Он потер подбородок. Какого числа, говорите?
Она назвала дату, он нахмурился, избегая ее взгляда. «Так это, камеры секторов Б и В были на техобслуживании». Плановом? Ничего не записалось, очень своевременное техобслуживание. «Так график же», — он развел руками, и в этом жесте было столько фальши, что ее передернуло. А охранник, который дежурил той ночью, я видела его на лестнице?
Хотела спросить кое-что. Начальник вскочил со стула с такой резвостью, какой она от него не ожидала. «Гончарук? Так он уволился сегодня утром. К родственникам уехал, в область. Личного номера дать не могу, не положено». Женя смотрела на него, и он отводил глаза, как нашкодивший школьник. «Спасибо, Василий Ильич, вы мне очень помогли».
Когда за ней закрылась дверь, она уже знала, что искать правду здесь бесполезно, кто-то за одну ночь зачистил все следы. Весь день Женя просидела перед монитором, глядя на цифры квартального отчета, которые теперь представлялись ей совсем иначе. Данные из отдела Максима, те самые, которые она подписывала не глядя, потому что доверяла мужу, пестрели странностями. Представительские расходы, раздутые до неприличия, консультационные контракты с компаниями-пустышками.
ООО «Вектор», ООО «Горизонт», ООО «Меридиан» — названия, за которыми не стояло ничего, кроме расчетных счетов. Сколько лет она ставила свою подпись под этими бумагами? Оглянувшись на пустой офис, Женя вставила флешку в USB-порт и начала копировать файлы. Руки подрагивали, хотя она не делала ничего противозаконного, это были документы ее собственного отдела, но ощущение было такое, будто она совершает кражу в собственном доме.
Когда индикатор копирования дополз до 100%, она вынула флешку и опустила ее на самое дно сумки, под косметичку и связку ключей. Шесть лет Женя гордилась прозрачностью компании, своей безупречной репутацией, честностью, которую ценило руководство. Теперь, глядя на мерцающий экран с таблицами, она понимала: если все вскроется, именно ее подпись стоит под каждым из этих документов.
Именно она окажется крайней, наивная жена, которая ничего не замечала, или, хуже того, соучастница, прикрывавшая мужа. Чувство вины душило ее, смешиваясь с холодным, расчетливым страхом. Но было и что-то еще, странное, почти азартное ощущение: она больше не жертва, которая плачет за бетонной колонной паркинга. Она охотник, и у нее есть первые улики…
