Вечером она застала его в кабинете: он сидел, вцепившись в подлокотники кресла, и смотрел в угол комнаты расширенными зрачками. «Никита, что с тобой?» «Тише! — прошипел он. — Слышишь этот звук? Кто-то скребется в стене…» «Там никого нет, это старый дом, дерево рассыхается». «Я знаю, что слышу!» — он вскочил, схватился за сердце, лицо побледнело.
«Что-то не так, что-то не так со мной…» Женя подошла, положила руку ему на плечо, изображая супружескую заботу, а внутри нее разливалось ледяное удовлетворение. Его рассудок разрушался именно так, как он планировал разрушить ее. Следующий удар она нанесла через три дня, используя графический редактор, освоенный еще в студенческие годы для оформления научных постеров. Женя изготовила результат генетического теста от лаборатории «Синэво».
Бланк скачала с официального сайта, печати нашла в интернете, подписи подделала по образцам из открытых источников. Документ гласил: «Матвей Никитович Визигин не является биологическим сыном Визигина Никиты Федоровича. Вероятность отцовства — 0,0%». Она вложила бумагу между страниц книги Дейла Карнеги «Как завоевывать друзей», которую муж читал перед сном уже второй месяц, пытаясь научиться влиять на кредиторов. Вложила под таким углом, чтобы листок выпал ему в руки при открытии на закладке.
Ночью она проснулась от крика: Никита стоял над кроватью, стискивая измятый лист так, что бумага дрожала, и лицо его было таким, каким она никогда прежде не видела — багровым, перекошенным, с выступившими на шее венами. «Что это? — он швырнул бумагу ей в лицо. — Что это такое, отвечай?!» «Никита, я не понимаю… О чем ты?» «Восемь лет! Восемь лет я растил чужого ребенка! Чей он?!»
Он схватил ее за плечи, встряхнул так, что зубы клацнули, и она почувствовала, как накатывает волна боли, но вместе с ней пришла и странная легкость — все шло по плану. «Это был… — она всхлипнула, изображая сломленную женщину. — Это был Вася, сантехник из ЖЭКа. Он приходил чинить трубы, угощал меня конфетами. Он был такой добрый, Никитушка, такой ласковый…» Удар пришелся в скулу — резкий, сухой.
Во рту появился привкус крови от прикушенной щеки, но Женя чувствовала лишь облегчение, ведь физическая боль была ничтожна по сравнению с той, что он причинял ей годами, капля за каплей вливая яд в теплое молоко с медом. «Гадина! — прошипел он. — Грязная гадина! Я все отдал этой семье, а ты?» На шум прибежала Алена в ночной рубашке, и Никита, не разбирая, кто перед ним, толкнул ее к стене с такой силой, что девушка вскрикнула и согнулась пополам, хватаясь за живот.
Женя знала, что Алена беременна, и теперь, глядя, как девушка сползает на пол, она испытала укол чего-то похожего на сожаление, но тут же подавила его. Это была война, а на войне бывают жертвы. Через два дня она узнала из случайно подслушанного разговора на кухне, что у Алены случился выкидыш. Девушка говорила по телефону с кем-то из родни, голос срывался на рыдания: «Мамочка, я все потеряла! Ребеночка потеряла… Он меня ударил, сильно ударил, я теперь никому не нужна!»
Спектакль с ужином для иностранных инвесторов Женя срежиссировала до мельчайших деталей. Надела бирюзовое платье, которое Никита когда-то выбирал для нее в бутике на Крещатике, уложила волосы, накрасилась — идеальная жена успешного бизнесмена. Первый час вечера прошел без происшествий, она улыбалась, поддерживала разговор о перспективах рынка, подливала гостям вино.
Когда Алена внесла уху из стерляди в фарфоровой супнице, Женя вдруг замерла, уставившись в свою тарелку. «Кровь! — произнесла она тихо, потом громче. — Здесь кровь! Он отравил! Призрак под кроватью отравил еду!» Она вскочила, опрокидывая бокал красного вина на белоснежную скатерть.
Пятна расплылись, действительно напоминая кровь, и она забилась под стол, рыдая и закрывая голову руками: «Спасите! Он хочет меня убить! Дьявол! Дьявол в моем доме!» Матвей, разбуженный криками, прибежал из детской в пижаме с динозаврами, бросился к матери со слезами: «Мама! Мамочка!» Этот момент был самым страшным, самым мучительным во всем спектакле.
Женя оттолкнула сына, глядя на него расширенными безумными глазами: «Ты не Матвей! Кто ты? Кто тебя подменил?» Мальчик отшатнулся, заплакал громче, и сердце Жени разрывалось на части, но она знала: чтобы защитить его по-настоящему, нужно сначала уничтожить угрозу. Временная боль есть ничто по сравнению с жизнью под опекой преступника-отца. Гости уехали, не допив десертное вино, а Никита облегченно вздохнул и назначил визит к знакомому врачу.
Частный медицинский центр в Обухове оказался невзрачным двухэтажным зданием за высоким забором. Врач, лысоватый мужчина в золотых очках, представившийся Станиславом Львовичем Липманом, встретил их в кабинете, где на столе лежал толстый конверт, который Никита небрежно подвинул в его сторону. Опрос длился пятнадцать минут. Ни ЭЭГ, ни тестов, ни анализов — только несколько формальных вопросов и многозначительные взгляды между мужчинами…
