К вечеру стол в гостиной был накрыт так, как она накрывала его только по большим праздникам: белоснежная льняная скатерть, свечи в серебряных подсвечниках, хрусталь, который они покупали еще на свадьбу в антикварном магазине на Андреевском спуске. Ужин прошел в странной атмосфере искусственного тепла. Никита много шутил, подливал вино, рассказывал о планах на будущее, в которых ее уже не было. И она кивала, улыбалась, ела маленькими кусочками, наблюдая, как муж расслабляется с каждой минутой, как спадает напряжение с его плеч.
«Я приготовлю тебе сок, — сказал он, вставая из-за стола после десерта. — Свежевыжатый, апельсиновый, с витаминами. Ты выглядишь уставшей, тебе нужны силы». «Спасибо, родной, ты всегда был заботливым, даже когда… ну, ты понимаешь». Он вышел на кухню, выжал апельсины и через минуту вернулся с двумя высокими стаканами, запотевшими от холода.
Никита взял свой, сделал глоток, и она заметила, как он украдкой следит за ней поверх края стакана, ожидая, когда она выпьет. Женя поднесла стакан к губам, набрала немного в рот и сразу почувствовала горьковатый химический привкус, который невозможно было спутать ни с чем. Феназепам в большой дозе, смешанный с золпидемом — рецептурные препараты, которые Никита, очевидно, доставал через свои связи так же легко, как находил сообщников в банках. Смертельная комбинация, рассчитанная на то, чтобы она уснула и не проснулась, а утром он вызовет скорую и расскажет о самоубийстве психически больной жены.
«Что-то мне нехорошо… — она прижала руку к животу, изображая внезапную тошноту. — Извини, я в туалет, наверное, съела что-то не то». Закрывшись в ванной, она вызвала рвоту, прополоскала рот несколько раз водой, потом ополаскивателем, чтобы убрать остатки препарата со слизистой, и достала телефон из кармана домашнего платья. Сообщение Миронову было коротким: «Рыба клюнула. 15 минут. Начинаем».
Когда она вернулась в гостиную, слегка покачиваясь и изображая первые признаки действия препарата — тяжелые веки, замедленные движения, невнятную речь, — Никита уже стоял у двери в подвал, переглядываясь с Аленой, которая появилась из кухни с торжествующей улыбкой на губах. «Тебе нужно прилечь, дорогая, — он подхватил ее под руку с фальшивой заботой. — Пойдем, я помогу подняться в спальню». «Нет… — она отстранилась, села в кресло у камина, закрыла глаза. — Посижу здесь немного, голова кружится, не могу идти».
«Лекарство действует быстро, — услышала она его шепот, адресованный Алене. — Через полчаса она отключится полностью, пойдем вниз, отметим нашу победу, завтра все будет наше». Они спустились в подвал, и Женя, досчитав до десяти и убедившись, что шаги стихли, встала с кресла. Подошла к панели управления системой «Умный дом», установленной в нише у лестницы, и одним движением отключила питание гидравлической системы, которая управляла механизмом двери.
Теперь подвальную комнату невозможно было открыть ни изнутри, ни снаружи, так как электронный замок работал только при наличии электричества, а на ручной дублер Никита в свое время пожалел денег. Следующим движением она активировала театральную дым-машину, которую установила накануне в вентиляционном коробе под предлогом проверки системы очистки воздуха. Безвредный глицериновый дым, тот самый, что используют на концертах и в театрах, начал заполнять комнату внизу — густой, белый, пугающий на вид, но абсолютно безопасный для дыхания. Она села на диван с планшетом в руках и подключилась к камерам наблюдения, которые Никита сам установил в подвале.
Видео уже транслировалось в прямом эфире: на личную почту Миронова для протокола, в общий чат жителей поселка, где Никита был членом правления и «уважаемым человеком», на корпоративный адрес холдинга «Фарма ЮА», чьи руководители так хотели заполучить ее патент за бесценок. Пусть все увидят, кем на самом деле был образцовый семьянин и успешный бизнесмен. На экране планшета разворачивалась сцена, которую она ждала месяцами, репетировала в воображении бессонными ночами. Дым заполнял комнату белыми клубами, Никита колотил в дверь кулаками, кричал, звал на помощь, его голос срывался на хрип.
Алена забилась в угол на кровати с бордовым бельем, и Женя видела, как девушка закрывает лицо руками, бормочет что-то бессвязное, раскачиваясь из стороны в сторону. Галлюцинации от препаратов, которые она сама подсыпала любовнику по совету «доктора Елены», наконец проявились в полную силу. «Открой! — орал Никита, молотя по двери. — Женя! Открой дверь немедленно!» Он метнулся по комнате в поисках выхода, нашел в углу за креслом баллончик с кислородом, который держал там на случай проблем с вентиляцией.
Схватил его, и когда Алена потянулась к нему с мольбой в глазах и протянутыми руками, оттолкнул ее с такой силой, что она упала на пол, ударившись головой о ножку кровати. «Пусти! Мне надо дышать! Отойди от меня!» «Ты обещал! — закричала Алена, и ее голос сорвался на визг отчаяния. — Ты обещал, что мы будем вместе! Что этот дом будет моим! Что мы поженимся, когда она умрет!»
«Дура деревенская! Я тебе ничего не обещал! Ты сама вешалась мне на шею, сама мечтала стать хозяйкой!» «Это ты соблазнил меня! Ты давал мне таблетки, чтобы я была послушной и делала все, что ты скажешь! Ты хотел убить ее и забрать деньги, патент, все!»..
