«Заткнись! Ты такая же продажная, как она! Вы все одинаковые, все хотите только денег!» «Ты убил моего ребенка! — Алена рыдала, размазывая слезы по лицу. — Ударил в живот… Из-за тебя я все потеряла, все!» «Ты сама виновата! Сама строила планы занять ее место, сама хотела выжить меня потом!»
Женя смотрела на экран, как двое людей, которые еще час назад праздновали свою победу и строили планы на будущее, рвут друг друга на части в клубах театрального дыма. Все грязные секреты — отравление молоком с рисперидоном, подделка ее подписей на кредитных договорах, сговор об убийстве ради патента — вылетали из их ртов в порыве взаимной ненависти и страха, и камеры записывали каждое слово, каждое признание. Телефон Никиты зазвонил в дыму, и он отыскал его на полу возле кровати дрожащими пальцами, разблокировал экран и набрал номер службы спасения, надеясь вызвать помощь.
Но ответила Женя: «Никита Федорович!» Ее голос был холодным и ясным, голосом ученого, который провел идеальный эксперимент и наблюдает за результатом. «Ты хотел поговорить?» «Женя! Открой дверь! Мы задыхаемся здесь!» «Дым безвреден, не драматизируй, это глицерин и дистиллированная вода, стандартный театральный состав».
«Ты же химию в школе учил, должен понимать разницу между дымом и туманом». «Что тебе нужно? Деньги? Дом? Патент? Все отдам, все подпишу, только открой!» «Мне ничего от тебя не нужно, Никита, я просто хотела, чтобы ты увидел свое настоящее лицо, и чтобы весь поселок его увидел тоже, и твои партнеры, и кредиторы».
«Запись идет в прямом эфире уже десять минут». «Ты… ты все это спланировала? С самого начала? Зуд, от которого вы с Аленой чесались до крови… Твои галлюцинации и панические атаки… Твоя паранойя по поводу отцовства… Фальшивый тест ДНК…» «Все это была я, Никита, я никогда не была сумасшедшей, ни одного дня».
«Это ты сходил с ума от собственных страхов и от тех препаратов, которые твоя любовница подсыпала тебе в еду по моему рецепту». «Дрянь… Я тебя уничтожу, когда выберусь!» «Нет, Никита, ты уничтожил себя сам, своими руками, своей жадностью, а я просто позволила двум предателям увидеть настоящие лица друг друга». «Наслаждайся последними минутами своей большой любви».
Она повесила трубку и посмотрела на часы: до приезда ГСЧС оставалось две минуты, а Миронов уже должен был выехать со своей группой. Женя встала, подошла к панели управления и включила питание обратно, и дверь подвала разблокировалась с тихим щелчком. Подвергать риску спасателей она не собиралась, так как это было бы уже настоящим преступлением. Через пятнадцать минут у ворот коттеджа выстроились три машины скорой помощи с мигающими синими огнями, пожарный расчет и полицейский микроавтобус, из которого выходили люди в форме.
Миронов вошел в дом первым, за ним — следственная группа с понятыми и экспертами. Спасатели в респираторах спустились в подвал и вынесли оттуда двух человек: Алену — без сознания от истерики и гипервентиляции, с закатившимися глазами и пеной в уголках рта; Никиту — в состоянии острого психоза. Он отбивался от невидимых призраков, кричал что-то бессвязное о предательстве и мести, и санитарам пришлось фиксировать его ремнями на носилках, чтобы он не покалечил себя или окружающих.
Женя стояла на крыльце в наспех накинутом пальто, прижимая к себе сонного Матвея, которого разбудил шум. И перед камерами телефонов соседей, сбежавшихся со всего поселка на мигалки и сирены, играла роль жертвы так убедительно, как никогда в жизни: дрожащий голос, слезы на щеках, просьбы не фотографировать ребенка, благодарность спасателям. Все сочувствовали бедной женщине, которую чуть не убил собственный муж, и никто не подозревал, что эта хрупкая заплаканная фигура в домашнем платье была режиссером и исполнителем всего спектакля.
Суд состоялся через четыре месяца предварительного следствия и экспертиз. Женя сидела в зале Печерского районного суда Киева, на жесткой деревянной скамье для свидетелей, и слушала, как судья зачитывает приговор монотонным голосом. Никита Визигин — 18 лет колонии строгого режима по совокупности обвинений: покушение на убийство путем отравления, мошенничество в особо крупном размере, легализация денежных средств, полученных преступным путем, подделка документов…
