Уголовное дело против самой Жени по статье о незаконном лишении свободы было прекращено. Следствие признало ее действия крайней необходимостью, поскольку она защищала свою жизнь от людей, которые в тот самый вечер пытались ее отравить. Алена Климова получила 9 лет как соучастница по всем эпизодам и за жестокое обращение с ребенком, так как выяснилось, что она не раз оставляла Матвея одного, запирая его в комнате, пока развлекалась с любовником в подвале. По делу проходили еще семеро обвиняемых.
Тимур Лавров из «Фарма ЮА» получил 4 года за попытку подкупа и сговор с целью хищения интеллектуальной собственности, трое банковских менеджеров из разных отделений — от 2 до 5 лет за мошенничество и служебный подлог. Врач Липман лишился лицензии и сел на 3 года за заведомо ложное заключение. Вся схема, выстроенная Никитой годами, рассыпалась как карточный домик, погребая под собой каждого, кто польстился на легкие деньги. Подписывая документы о разводе прямо в зале суда, пока конвой уводил бывшего мужа через боковую дверь, Женя не чувствовала триумфа — только странную легкость, как после долгой изнурительной болезни, когда температура наконец спадает и можно дышать полной грудью, не боясь, что каждый вдох причинит боль.
Они с Матвеем переехали в скромную двухкомнатную квартиру в спальном районе на левом берегу Киева, в обычную девятиэтажку с детской площадкой во дворе. После частичного погашения долгов мужа, чтобы сохранить честное имя и не отвечать по его обязательствам как наследница, от прежней роскоши не осталось почти ничего. Но впервые за долгие годы в их маленьком жилище постоянно слышался детский смех, не отравленный расчетами, подозрениями и ложью. С помощью бывших коллег по институту Женя открыла небольшую исследовательскую лабораторию в арендованном помещении на Подоле, сосредоточившись на разработке доступных препаратов для лечения послеродовой депрессии и легких тревожных расстройств — тех самых состояний, которые ее муж пытался имитировать, чтобы уничтожить ее.
Александр Миронов появлялся в их жизни все чаще, незаметно становясь частью их маленькой семьи: приносил конструкторы и настольные игры для Матвея, чинил протекающий кран на кухне и скрипучую дверцу шкафа, молча сидел рядом за столом, пока она готовила ужин после работы. Они не говорили о любви, не строили планов — еще слишком рано, слишком свежи раны, но оба знали, что время придет. Три года спустя, теплым июльским днем на берегу озера Свитязь, Женя сидела на теплом песке и смотрела, как восьмилетний Матвей бегает по мелководью, загорелый и счастливый, брызгая водой и хохоча от восторга, когда мелкая рыбешка щекотала его пятки.
Солнце отражалось от прозрачной воды тысячами золотых искр, и ветер приносил запах сосен и нагретой хвои с берега. Утром ей позвонили из колонии в Житомирской области: Никита Визигин скончался ночью от обширного инсульта. Он так и не бросил курить, жил в постоянном стрессе и страхе, не пользовался уважением среди заключенных — мошенники и те, кто поднимает руку на женщин, там не в почете…
