Срочная служба подошла к логическому завершению, но возвращаться домой Антон наотрез отказался, не раздумывая подписав профессиональный контракт. Военная рутина поглотила его с головой: сначала была относительно спокойная служба, потом начались затяжные командировки в горячие точки. За четыре долгих года он так ни разу и не переступил порог отчего дома, упорно игнорируя положенные отпуска.
Дело крылось вовсе не в отсутствии сыновней любви, а в паническом страхе случайно столкнуться с бывшей возлюбленной на узких улочках маленького городка. Закаленный в боях офицер до одури боялся, что при виде предательницы его израненное сердце просто разорвется, и он натворит непоправимых глупостей. Родные забили самую настоящую тревогу, умоляя сына приехать погостить хотя бы на несколько дней.
На все уговоры у военного находилась универсальная отговорка: начальство не подписывает рапорт на отпуск. Но однажды его вызвали в кабинет к командиру подразделения, который сообщил о назойливых звонках из их местного военкомата. Выяснилось, что мать завалила все возможные инстанции жалобами на то, что ее кровиночку незаконно лишают законного отдыха.
— Ты вообще отдыхаешь когда-нибудь, боец? — сурово поинтересовался полковник.
— Так точно, отдыхаю, — неохотно кивнул подчиненный, — просто на малую родину не езжу.
— В чем проблема?
— Нет никакого желания.
— С предками поругался или баба рога наставила?
Опытный командир мгновенно прочитал истинную причину в глазах парня и посоветовал навсегда выбросить дурные мысли о гулящей девке из головы. — А вот отца с матерью проведать обязан, не по-людски это, — отрезал полковник. Пришлось контрактнику паковать походные чемоданы, чтобы остановить этот позорный поток материнских жалоб.
И вот он уже третьи сутки трясется под монотонный стук колес, неумолимо приближаясь к родным краям. На маршруте лежала крупная узловая станция, где расписание предусматривало длительную получасовую стоянку. Антон решил размять затекшие ноги и заодно сходить за горячей выпечкой на привокзальную площадь.
Подойдя к ближайшему киоску со свежими пирожками, он пристроился в хвост небольшой очереди из пассажиров. Вокруг царила привычная вокзальная суета, а мужчина то и дело бросал взгляды то на циферблат наручных часов, то на стоящий состав. Времени до отправления оставалось предостаточно, как вдруг его взгляд зацепился за до боли знакомый силуэт…
Вдалеке виднелась молодая женщина с крохотным ребенком, чей жалкий вид резко контрастировал с толпой благополучных путешественников. Она была одета в сильно поношенную, но невероятно опрятную одежду и стоптанные старые ботинки. Трехлетний малыш рядом с ней выглядел так же бедненько, но чистенько, а мать мертвой хваткой сжимала его крошечную ладошку.
Периодически нищенка робко обращалась к проходящим мимо зевакам, и хотя слов было совершенно не разобрать, намерения читались более чем однозначно — она просила милостыню. Внутри военного все сжалось от брезгливого отношения к подобным социальным элементам. Почему бы не найти нормальную работу, вместо того чтобы стоять с протянутой рукой?
Но когда просительница приблизилась на расстояние нескольких метров, ноги десантника словно приросли к асфальту. Он узнал эти родные черты — перед ним в лохмотьях стояла его Настя. В тот же миг их взгляды скрестились…
